Шанс на счастье - Теона Рэй

Из щели под оконной рамой тянуло сквозняком, и я поежилась от холода, несмотря на теплую одежду.

– Мы все живем вон в той, – девушка указала на дверь напротив моей спальни. – Вообще-то нас мало, и мы могли бы занять все помещения, но вместе теплее. Пирси и Шенни спят вдвоем, близнецы на другой кровати. Я во сне ворочаюсь и боюсь задавить Шенни, поэтому сплю отдельно… Опять я заболталась. Все, раскладывайте вещи, и ждем вас на кухне!

Мэй убежала, оставив меня одну. Она лучилась радостью от встречи со мной и не проявляла никакой скорби по моей предшественнице. Впрочем, так же, как и близнецы. Нет, я знала, что воспитательницы часто бывают жестоки, и дети их не любят, но как можно радоваться тому, что случилось несчастье?

Я толкнула дверь и попала в помещение насквозь пропитанное резкими духами. От запаха можжевельника с лимоном к горлу подступила тошнота, и я поспешила открыть окно. Форточку рвануло порывом ветра и та грохнула о раму, пришлось срочно закрыть. По зданию гуляли сквозняки, но пока непонятно было, откуда еще дует, кроме как из коридора.

Раскладывать вещи не стала. Привыкнув к темноте, осмотрела спальню: широкая кровать у окна, рабочий стол, книжный шкаф, на полу толстая медвежья шкура. В комнате чисто, пыль не успела накопиться после того, как хозяйка оставила это место. Но то, что духами бывшей воспитательницы пропиталась каждая вещь в спальне, меня нисколько не радовало. Спать здесь совершенно невозможно. Стало чуть веселее, когда я обнаружила масляный фонарь на тумбе, и он работал!

Тоска накатила внезапно. Не хотелось спускаться на ужин, состоящий из последнего картофеля, но чтобы не обидеть детей, я должна была его съесть. Обязательно попробую, уважу, но остальное отдам им. Хотя желудок противился – во рту с самого утра маковой росинки не было.

Мэй встретила меня в коридоре. Побоялась, что я заблужусь, и вышла встречать.

– Мальчишки ушли спать, – оповестила она. – Вообще-то у нас режим, мы ложимся в восемь вечера, но сегодня ждали вас.

– Так рано?

– Так положено, – вздохнула Мэй. – Госпожа Миртелла требовала просыпаться в пять утра, а ложиться в восемь.

– А в пять утра зачем вставать?

– Чтобы успеть почистить снег до того, как горожане пойдут на работу.

Я села за стол, хмуро глянув на девушку. Мэй налила в мою кружку кипяток и извинилась за отсутствие чая.

– Вы работаете в городе? – я вскинула брови. – В монастыре, где я выросла, мы работали на благо монастыря. Нам даже немного платили. А вам кто платит?

– Никто. Госпожа Миртелла говорила, что труд облагораживает человека. Так что она нас “облагораживала” как могла. Да мы недалеко ходим, чистим только у входов в лавки на нашей улице. С той стороны, – Мэй махнула рукой вправо, – живут богатеи, и у них уборкой снега занимаются слуги. Мы же работаем на мэра, а ему принадлежит только часть торговых лавчонок.

Я наткнула на вилку дольку картошки и сунула в рот. Медленно прожевала. После долгой дороги мозг отказывался соображать, поэтому слова Мэй доходили до меня с трудом. Хотелось просто лечь и уснуть, а уже с утра разбираться во всем.

Но утро принесло новые сюрпризы. Я даже собиралась немедленно отправить повозку за Нюркой, потому что одной мне явно не справиться, но, разумеется, подругу никто бы не отпустил. Тогда я просто порадовалась, что в этот приют отправили именно меня – Нюра сбежала бы отсюда, даже вещи не собрав.

Все началось с подъема не в пять, как положено, а почти в семь часов. Дети проспали, так как их никто не разбудил, а я не имела привычки вставать ни свет ни заря и шкатулку-будильник с вечера не нашла. Из-за ужасного запаха духов спать мне пришлось в гостиной. Ночью затопила камин, легла на диван и закуталась в толстое одеяло, но все равно промерзла. Да и проснулась от холода – ноги окоченели.

– Мы проспали! – раздался визг Мэй из спальни ребятишек.

Следом послышался шорох, топот, неразборчивые испуганные крики. И плач маленькой девочки. Я мгновенно забыла о своем замерзшем теле, быстро выпуталась из одеяла и бросилась к детям.

– Агата! – едва я дернула дверь, на меня выскочила Мэй. – Мы проспали! Господин Фрогель с нас шкуру спустит!

– А все из-за тебя, – растрепанный заспанный Рил показал девушке кулак с зажатым в нем шарфом.

Кровати были сдвинуты к стене у выхода, подальше от окон, из которых тянуло сквозняком. На одной из них сидела белокурая малышка и терла заплаканные глаза.

– Шенни, – Мэй быстро чмокнула девочку в лоб, – мы снег почистим и вернемся, а ты пока побудешь с госпожой Агатой, хорошо? Она наша новая воспитательница.

– Я с тобой хочу! – прогундосила Шенни.

Пирси на меня даже не взглянула. Она натягивала на себя пальто, шарф, шапку и упорно отводила взгляд в пол. Я решила, что девочка просто еще не до конца проснулась.

Дети умчались. Загремели в кладовой лопатами, потом хлопнула входная дверь и все стихло.

Шенни хлопала ресницами, натянув на себя колючее шерстяное одеяло. В целом, спальня воспитанников сильно отличалась от той, в которой жила госпожа Миртелла: здесь не было ни шкуры, ни какого-либо ковра на полу. На голых досках в некоторых местах облупилась краска, а каменные стены удерживали бы тепло, если бы оно было в помещении. Где-то должна быть котельная, но вчера в темноте я не могла как следует осмотреть все комнаты и решила заняться этим с утра.

Но прямо сейчас нужно было покормить малышку, отогреть, помочь умыться. А умываются ли они вообще? В таком холоде плескать себе в лицо водой то еще удовольствие.

Шенни не противилась, когда я вытаскивала ее из кровати. Дети спали одетые, и малышка тоже была одета в теплые штаны не по размеру и вязаную большую кофту. Пока мы шли на кухню, я шокировано осматривала коридор, гостиную, холл. То, что вчера в полумраке показалось мне милым и