Увертюра к счастью - Элизабет Кейли

Сама дива вновь упорхнула на сцену собирать очередную охапку букетов и гром аплодисментов. Лоуренс знал, что сегодня Фелиции придется выйти еще минимум пять раз: это выступление было достойным завершение турне.

Вернемся в Нью-Йорк, отдохнем пару дней, и нужно будет серьезно заняться предложением Метрополитен-опера. Для Фелиции партия Далилы будет достойным продолжением карьеры. Да и мы оба устали от разъездов, подумал Лоуренс. Все же он был в первую очередь дельцом, а уж потом меломаном.

Фелиция наконец закончила раскланиваться и усталая, но совершенно счастливая окончательно вернулась за кулисы.

– Кажется, все получилось! – довольная собой воскликнула она.

– Ты молодец! – Лоуренс обнял Фелицию и похлопал ее по спине. – Ну, для следующего раза сменим костюмы?

– Конечно! Скажу честно, корсет мне ужасно мешал.

Лоуренс предпочел не комментировать это. Фелиция на самом деле молодец. Что на фоне этого успеха ее капризы?

– Боже, как бы мне хочется вернуться сейчас в отель и упасть на кровать! Но придется еще улыбаться на этом приеме, – надув губки, сказала Фелиция.

Лоуренс с трудом сдержал улыбку. Он-то хорошо знал: Фелиция спит и видит, как окажется в толпе восторженных почитателей. Ей нравилось быть в центре внимания, и она успешно справлялась с этим. Сиять она умела и любила.

– Хотя бы в гримерке есть удобное кресло… – пробормотала она, водя головой из стороны в сторону. Во время долгого пения у нее всегда почему-то затекала шея.

– Что-то ты в последнее время почти не капризничаешь после выступлений, – заметил Лоуренс, поддерживая ее под руку. – Надеешься на сюрприз?

– Почему бы и нет? – подмигнула ему Фелиция. – Меня подобные сюрпризы вдохновляют.

После первого же концерта турне в Токио в гримерной комнате Фелиция обнаружила бархатный футляр с запиской: «Ангелу, сошедшему с небес. Почитатель таланта». В футляре оказалось более существенное выражение почтения: браслет из десяти крупных изумрудов, обрамленных небольшими бриллиантами. По примерной оценке Лоуренса, продав эту безделушку, Фелиция могла бы вычеркнуть из списка турне половину городов. Вещь была явно коллекционная, а то и антикварная. Разумеется, Фелиция и не думала продавать этот браслет! Оставалось только найти повод надеть его… А еще Фелиции ужасно хотелось узнать, кто же этот щедрый поклонник, но следов никаких не было. Одно смущало Фелицию в этом «символе почтения»: Джейсон крайне негативно отреагировал на известие о подобном подарке.

После того как во втором городе турне, Пекине, Фелиция получила от неизвестного воздыхателя серьги удивительной работы с крупными алмазами, недовольство Джейсона стало почти физически ощутимым. Но в довольно жесткой форме Фелиция сообщила бойфренду, что решение брать или не брать подобные подарки она принимает только сама. Впрочем, как и все остальные решения. Джейсон все понял и с тех пор, узнавая о новых подарках, хранил свое недовольство при себе. А Фелиция получала то золотую брошь – жар-птицу, хвост которой горел всеми цветами радуги от обилия драгоценных камней, то изящную подвеску с огромной серой жемчужиной, обрамленной бриллиантами, то серьги с таким количеством рубинов, что они ощутимо оттягивали уши. После каждого концерта Фелиция обязательно находила в гримерной подарок! Ее любопытство испытывало ужасающие перегрузки, но ни опросы служащих театров, ни сверки списков забронировавших билеты не принесли результатов. Тайный воздыхатель умело заметал следы.

Разумеется, после этого концерта в глубине души Фелиция ожидала что-то особенное, но пыталась убедить себя, что не огорчится, если ничего в своей гримерной не найдет.

Лоуренс прекрасно понимал, почему на лице дивы появилось такое мечтательное выражение, и ухмылялся в густые усы. Он тоже подозревал, что сегодня Фелицию ждет что-то особенное.

И они не ошиблись!

В этот раз футляр был очень большим, и к нему прилагалась изящнейшая композиция из белоснежных орхидей. Фелиция открыла футляр и задохнулась от восторга, увидев роскошный гарнитур из серег, колье и диадемы. Таких больших бриллиантов она не видела никогда в жизни! Но это было не главным: камни сияли, словно маленькие солнца.

Фелиция наконец смогла выдохнуть и тут же увенчала себя диадемой. Мягкое сияние словно вуалью окутало ее, изменяя до неузнаваемости.

– Фея, – прошептал пораженный переменой Лоуренс.

Фелиция рассмеялась и пропела несколько тактов из обожаемой «Травиаты».

– Лоуренс, я должна сегодня надеть этот гарнитур!

И импресарио понял, что спорить бесполезно.

– У тебя нет платья под него, – лишь заметил он.

– Возьму один из костюмов. Где та девочка, что ты сегодня взял костюмером?

– Она же тебе не понравилась.

– Уверена, теперь она выполнит свою работу безукоризненно! – усмехнулась Фелиция, и Лоуренс понял, что чек уже попал по назначению.

Через два часа Фелиция под руку с Лоуренсом спускалась по длинной лестнице в большой зал, где проходил прием в ее честь. Она была все в том же алом атласном платье, вот только корсета не было, а вырез с помощью ножниц, живой нити и молитвы максимально углубили. Фелиция лишь немного подкорректировала прическу, чтобы сделать акцент на диадеме и как можно сильнее открыть уши. Стоило ей появиться, как в зале все замерли. В полной тишине Фелиция спустилась к подножию лестницы и остановилась. Лоуренс незаметно отошел в сторонку: в блеске его спутницы это было очень легко сделать.

– Синьорина Лебьен, я знал, что вы красивы, но теперь понимаю, что это было серьезное преуменьшение! – Перед Фелицией в галантном поклоне застыл мэр Милана. – Позвольте представить вас гостям.

Фелиция милостиво кивнула, и мэр повел ее по залу. Процедура явно была выверена до мелочей, потому что в зале началось странное движение: те, кто должен был быть представлен первым, старались подобраться ближе, чтобы не пропустить свою очередь. Все до единого мужчины в зале смотрели на нее с восхищением. И, к удивлению Фелиции, не было ни одной женщины, которая посмотрела бы с завистью.

Как же это замечательно быть красивой! – думала Фелиция. Я надеюсь, мой таинственный почитатель сейчас среди гостей. Мне так хочется, чтобы он увидел на мне свой подарок.

– А сейчас, синьорина Лебьен, я представлю вас графине де Фонтебло, – сообщил мэр, имя которого, к собственному стыду, Фелиция в эйфории забыла. – Графиня известная меценатка и поклонница всех изящных искусств. Она восхищена вашим пением так же, как и все мы.

Графиню Фелиция заметила сразу же: ухоженная пожилая дама в немного старомодном, но безупречно сшитом костюме. Почему-то графиня очень спешила к ним. Волосы, уложенные в идеальную прическу, растрепались, тонкими пальчиками графиня вцепилась в сумочку, а грудь ее ходила ходуном то ли от быстрого движения, то ли от волнения.

Как бы графиню удар не хватил, не слишком почтительно подумала Фелиция.