Ботаники не сдаются - Янина Логвин

Настроение съехало в минус, — лучше бы он о шоколадках вспомнил, чем очкастиком обозвал. Так заиндевело ледышкой в душе, что на занятиях я сидела, как мышь — ни в чем не участвуя и никого не слыша. А с последней пары и вовсе ушла — первый раз в жизни! Не влюбится в меня Воробышек, никогда не влюбится. Чтобы я ни придумала и чтобы ни сделала, я навсегда останусь для него зубрилкой и надоедливой ботаншей. Навсегда. Пункт третий исходных данных из собственной задачи преодоления гласил: «Он не замечает таких, как я. Он не видит таких, как я. Для таких, как Воробышек — нас просто не существует».

Не существует, а значит и чуда не случится.

Я уже спустилась по лестнице на первый этаж и побрела к холлу, как вдруг голову осенила неприятная мысль: «А с каких это пор мне важно, что именно обо мне подумает Воробышек? Заметит он меня или нет? Вот именно этот факт — с каких? Разве я не ради собственного будущего стараюсь? Разве не для того, чтобы сделать в этой жизни что-то существенно-важное? Может быть, даже великое? Почему меня вдруг задело то, что с самого начала было и так ясно? Я же всегда трезво мыслила, так что же сейчас изменилось?

Перед лицом встали образы смеющихся грымз и Рыжей. Какой клоунессой, должно быть, я виделась им вчера со стороны. Девчонка-ботаник, оказавшаяся в компании популярного парня. Давай попрыгай, очкастик, давай потанцуй! Смешная, тощая девчонка с косой, у которой на глазах запросто можно целоваться с другой…

Ноги сами остановились, а поникшие было плечи развернулись. Ну ладно, Воробышек. Ва-анечка! Закончились игры! И не подумаю больше моргать — чихать я на тебя хотела! Но и обиду так просто не спущу. Вчера была твоя шутка, а сегодня будет моя!

Я решительно развернулась и потопала в деканат. Заглянув в расписание групп, от радости потерла ладони и усмехнулась: станцуешь с кем-нибудь другим, говоришь? Сейчас я покажу тебе, каково это, когда тебя выставляют на смех! Не очень-то приятно!

Я поправила рюкзак, косу, очки и решительно направилась к знакомой аудитории. Подойдя, постучалась и заглянула в помещение, в котором проводила занятие мой любимый доцент.

— Катерина? Здравствуй, — преподаватель удивилась, но посмотрела приветливо. Я открыла дверь и уверенно просочилась внутрь.

— Здравствуйте, София Витальевна. Можно?

— У тебя что-то срочное, Катя? — спросила женщина. — У меня сейчас лекция, как видишь, но если ты подождешь…

— Нет-нет, София Витальевна, что вы! Я вообще-то к Воробышку пришла. Извините, что прервала вас, я просто раньше освободилась.

Доцент поправила очки, отчего они съехали на кончик носа.

— К Ивану?

— Да. Понимаете, у нас с ним сегодня занятие по программе для самых отстающих студентов, но я боюсь, что он сбежит. Он почему-то меня боится. Можно я посижу тут у вас и покараулю его? Мы и позаниматься можем прямо здесь под вашим присмотром. Конечно же, после лекции!

Женщина подняла бровь и с интересом посмотрела на меня, словно обдумывая решение. Бросив мимолетный взгляд на ряд задних парт, кивнула:

— Пожалуйста, Уфимцева. Я не возражаю.

— Спасибо!

В аудитории послышались смешки, переходящие в удивленный смех.

— Воробышек — отстающий? Серьезно? Да ладно вам!

— Думаю, да. Это же любимица Крокотухи. Малолетка-уникум. Ты слышал, как она шпарила по квантовой на докладе? Сейчас и Ваньке прокачает мозги, будь здоров! Только я не понял: откуда она взялась?

— Эй, Вань! — девичий смех и громкий шепот между партами. — Ты почему мне не сказал, что отстающий? Я бы с тобой тоже не отказалась позаниматься дополнительно. Можно и физикой, если захочешь. Только ты не бойся и не сбегай, я не кусаюсь! Или ты не всех девушек боишься, а только грозных ботанш?

Иван Воробышек сидел в последнем ряду у окна и быстро заплывал пятнами стыда и злости, совсем офигевший от моей наглости. Я пробежала между партами и повеселевшими при моем появлении студентами и уселась рядом с парнем. Не глядя на него, на всякий случай поставила между нами рюкзак.

— Ты… Ты совсем офонарела, Зубрилка?! — Воробышек развернулся и придвинулся. — С ума сошла?! Это что за представление?

— Но-но! — я взглянула строго, уже без всяких штучек, как он и просил. — Выражение выбирай, Клюв! Я тебе не «Кыш» и не «Зубрилка», понял? Сам напросился, так что не ной! — повторила его слова. — Это тебе за вчерашнюю скакалку. И я, чтоб ты знал, только начала!

— Чего? Да я тебя сейчас…

— А будешь угрожать, так у меня с собой электрошокер есть. Как разряжу в лобешник, потом не плач, что не предупредила! Достал ты меня, Клюв!

Не знаю, что он собирался сделать, может, в свою очередь достать меня, но у него ничего не получилось. А вот у меня очень даже получилось нажать на болевую точку, пока меня не схватили за косу. А чтобы лапы не распускал!

— Уф-фимцева! — зашипел Ванька со смесью злости и удивления, но руку отдернул.

— Ф-форобышек! — ответила тем же. У обоих искры из глаз так и сыпались.

— Уфимцева, Воробышек! — вполне культурно, но непререкаемо отозвалась с кафедры София Витальевна, услышав нашу перепалку. — Что за диспут во время новой темы? Возможно, я вам смогу помочь?

Меня насквозь буравили глаза, горящие синим пламенем, но прежде чем улыбнуться и ответить преподавателю, я ответила на этот огонь не менее горячим и гневным шепотом:

— А это тебе за танец «Волну» и за спортбайк — я говорила, что боюсь скорости! А у меня ведь даже шлема не было, в отличие от тебя! Но, раз уж ты у нас такой смелый гонщик, посмотрим, как ты почувствуешь себя на моей скорости!

Вскинула руку и сказала:

— София Витальевна, Иван так впечатлен вашей сегодняшней лекцией об эффекте энтропии, что просит о возможности полнее раскрыть тему гипотезы Больцмана в домашнем реферате. Обещает к следующей паре сдать!

Кажется, доцент растерялась.

— Как к следующей? Но это же завтра?

— Вот завтра и сдаст. Правда, Ваня? Зачем откладывать?