Обещание розы - Бренда Джойс

— Мэри… — прошептал Стивен, подавшись вперед.

— Нет! — пронзительно вскрикнула она и отбежала к дальней стене комнаты.

— Мэри, выслушайте же меня! Вы должны, во избежание недоразумений между нами, сделать это, каким бы чудовищным лицемером вы меня ни считали. Я намеренно сделал вид, что равнодушен к вам, что беру вас в жены лишь из соображений расчета и выгоды. Поймите, мне очень важно, чтобы король поверил в это. Я все объясню вам, когда вы примиритесь с мыслью о неизбежности нашего брака, когда вы будете вполне доверять мне.

— Я никогда не примирюсь с этим! Я никогда не буду вам доверять! Я вас ненавижу! — рыдала Мэри. — Боже, мне невыносима сама мысль о том, что эта свадьба и в самом деле состоится! О горе мне!

Стивен с участием и тревогой взглянул на нее и озабоченно нахмурил густые брови. Неужели она и впрямь лишилась рассудка?

— Разумеется, свадьба состоится. Вопрос о ней давно решен всеми заинтересованными сторонами. Вы знаете об этом не хуже меня, — мрачно проговорил он.

Мэри глухо застонала.

Стивен, ощутив свою полную беспомощность перед лицом ее горя, причин которого он не мог доискаться, все же сделал еще одну попытку утешить ее.

— Не отчаивайтесь. За последние дни на вашу долю выпало столько испытаний… Но поверьте, принцесса, пройдет немного времени…

— По-вашему, у меня нет никакого повода для отчаяния? Вы что же, считаете меня вздорной и капризной особой, не умеющей держать себя в руках?! — выкрикнула она. — А как бы чувствовали себя вы, если бы вас сделали пленником в Тауэре?!

Стивен сжал челюсти и глубоко вздохнул, борясь с желанием наговорить ей резкостей. После недолгого молчания он с видимым усилием проговорил:

— Вы вовсе не пленница, мадемуазель. Вы — моя невеста и вскоре станете моей женой.

Мэри закрыла лицо руками и заплакала навзрыд.

Стивен, раздосадованный ее слезами, недоумевал, почему этот бурный приступ горя овладел ею лишь теперь, после аудиенции у короля, а не в тот день, когда был окончательно решен вопрос об их свадьбе. Он мог объяснить это лишь тем унижением, которому он вынужден был подвергнуть ее в присутствии короля и придворных. Ему стало горько от мысли, что он силой принуждает принцессу к браку, которому она так упорно противится. А ведь он так желал пройти по жизни бок о бок с ней, он так мечтал, что желание это со временем станет обоюдным! Пока же о подобном не могло быть и речи.

— Вы не пленница, — негромко повторил он скорее для себя, чем для нее. — Вы станете моей супругой, владычицей моего сердца, матерью моих детей, и все, что принадлежит и когда-либо будет принадлежать мне, станет вашим!

— Ах, оставьте меня! Отпустите меня домой, в Шотландию. Мне ничего от вас не нужно!

— Но ведь союз наш неизбежен, Мэри! Мы с вашим отцом решили это раз и навсегда. И дома, в Шотландии вас никто не ждет. Поймите это, смиритесь с этим и постарайтесь не растравлять слезами и сетованиями свои душевные раны. Ведь этим вы ничего хорошего не добьетесь и лишь причините себе вред.

— Не смейте больше говорить мне об отце! — в отчаянии крикнула Мэри.

Внезапная догадка озарила Стивена.

— Мэри, так вы сердитесь на него?

— Я ненавижу вас! — Оттолкнувшись от стены, она бросилась на него и принялась что было сил молотить кулаками по его широкой груди. Стивен отступил назад и, наткнувшись на кровать, споткнулся и повалился на нее, увлекая за собой Мэри. Защищаясь от ее неистовых ударов, он схватил ее за запястья. Она изловчилась и задела ногтем его щеку. Из длинной, узкой царапины начала сочиться кровь. Стивен вскочил на ноги.

Мэри подтянула колени к животу и, сжав зубами угол подушки, зарыдала в голос. Острая жалость к ней вновь пронзила сердце Стивена. Лишь теперь он до конца осознал, каким одиночеством, каким безысходным горем полна ее душа. Он присел на край постели и стал гладить ее пушистые волосы, шепча слова утешения и мысленно на чем свет стоял проклиная Малькольма Кэнмора и себя самого. Через несколько минут рыдания Мэри стали тише, она резко оттолкнула его руку и, выпрямившись, произнесла:

— Оставьте же меня! Вы один виноваты во всем, что со мной случилось!

Стивен хотел было возразить ей, но, вспомнив, как он пленил и обесчестил ее, молча вздохнул и опустил голову.

— Вы встали между нами и принудили отца дать согласие на этот брак, — продолжала Мэри, отбрасывая локон, прилипший к залитой слезами щеке. — Вы настроили Малькольма против меня, чтобы добиться своего!

Стивен не стал опровергать ее слова. Ему не хотелось чернить Малькольма в глазах Мэри, усугубляя тем самым ее страдания. Внезапно острое чувство одиночества, от которого так страдала его невеста, передалось и ему самому. Он всегда мечтал о любви и ласке, о прибежище от всех бурь и невзгод, какое должен являть собой для каждого человека его семейный очаг. Он так надеялся, что они с Мэри будут счастливы в браке несмотря на вражду между их семьями, но теперь ему стало ясно, что надеждам этим не суждено осуществиться.