Обещание розы - Бренда Джойс

— Уж не опасаешься ли ты моего соперничества, дорогой Стивен? Не в моем обычае посягать на чужое!

— Неужто? — усмехнулся Стивен. — Одно из двух: либо ты говоришь не правду, либо ты сильно переменился с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

— О, ты слишком строг ко мне, дорогой друг! — и Генрих с притворной скромностью потупил взор. — Однако, что же это мы стоим здесь? Становится свежо. Прошу!

Предшествуемые принцем, Мэри и Стивен поднялись по деревянным ступеням широкой лестницы на второй этаж замка и оказались в просторном зале, где прохаживались в одиночку и группами нарядные дамы и кавалеры. В зале было нестерпимо душно, а от шума множества голосов у Мэри сразу же зазвенело в ушах. Захоти она обратиться к одному из своих спутников, ей, чтобы быть услышанной, пришлось бы кричать во весь голос.

Стивен не без труда прокладывал путь через толпу, Мэри следовала за ним, а принц Генрих теперь замыкал шествие. Миновав зал, они вышли на площадку еще одной лестницы, и здесь принц покинул их, сердечно простившись с обоими. На третьем этаже, куда поднялись Мэри и Стивен, царила тишина.

— Куда мы направляемся? — негромко спросила Мэри.

— Представиться королю, — последовал ответ, и сердце Мэри сжалось от нового приступа страха. В ту же минуту из бокового коридора навстречу им вышли несколько придворных дам, разодетых в яркие шелка, напудренных и нарумяненных. Стивен, взяв Мэри за локоть, с поклоном отступил в сторону, давая им дорогу. Улыбаясь, обмахиваясь веерами и с любопытством поглядывая на новоприбывших, леди, одна за другой, проплыли мимо, и лишь последняя из них, самая красивая и молодая, поровнявшись со Стивеном, присела в реверансе.

— Милорд, — произнесла она низким хрипловатым голосом и жеманно потупила взор.

— Встаньте, миледи, прошу вас, — смущенно ответил Стивен.

Мэри во все глаза глядела на темноволосую незнакомку, но та, казалось, вовсе не замечала ее. Она не сводила лукавого, призывного и вместе с тем укоризненного взгляда с лица Стивена.

— Я от всей души хочу пожелать вам счастья, милорд, — произнесла черноглазая красавица, вполне насладившись замешательством де Уоренна.

— Это очень любезно с вашей стороны, — ответил он, успев к этому моменту вполне овладеть собой.

Девушка томно вздохнула и прикрыла свои бойкие карие глаза длинными ресницами.

— Надеюсь, мы с вами несмотря ни на что останемся друзьями.

— Как вам будет угодно, миледи, — Стивен поклонился и поспешил уйти прочь от красивой леди, уводя с собой Мэри.

Даже застав его в объятиях служанки, Мэри не испытала той жгучей ревности и ненависти, какую почувствовала теперь. Она поняла истинный смысл только что слышанного ею диалога: метресса Стивена совершенно недвусмысленно настаивала на продолжении их отношений несмотря на его предстоящую женитьбу !Но самым невыносимым и унизительным было для Мэри то, что эта беспутная особа держалась столь вызывающе и полностью , игнорировала ее присутствие.

— Что с вами, Мэри? — участливо спросил ее Стивен. — Вы вся дрожите.

— Вы обещали мне… — она не договорила, понимая, что этими словами роняет себя в своих собственных глазах. Разве пристало ей, особенно теперь, после встречи с этой куртизанкой, выказывать чувство, на которое он не имел права рассчитывать?

— Хранить вам верность. И я не нарушу своего слова, Мэри. Верьте мне!

Отчаяние, владевшее за минуту до того ее душой, сменила такая бурная радость, что Мэри прижала руку к груди, пытаясь унять отчаянное биение сердца. Она едва не расплакалась, и лишь мысль о предстоящей аудиенции у короля заставила ее, сделав над собой неимоверное усилие, сдержать слезы.

Когда после соблюдения многочисленных формальностей их ввели в апартаменты короля, Мэри долго не могла отвести взгляд от Руфуса Рыжего и не замечала никого из присутствовавших в зале. Король являл собой весьма живописное зрелище: его длинную нижнюю тунику из серебристой парчи покрывала пурпурная мантия, затканная золотыми и серебряными нитями, толстый живот был перехвачен широким золотым ремнем, инкрустированным драгоценными камнями, на пальцах монарха блестели и переливались разноцветные перстни, на шее — несколько золотых цепей и самоцветных ожерелий. Камни и золото украшали также остроносые сапога Руфуса. И в довершение всего рыжекудрую голову его увенчивала золотая корона. Король улыбнулся Стивену и, подчеркнуто игнорируя Мэри, медленно и веско проговорил:

— Добро пожаловать, Стивен. Признаться, мы вовсе не ждали увидеть тебя здесь.

— Неужели? — Стивен слегка подался вперед. — Разве я, по-вашему, настолько неучтив, чтобы отпустить мою невесту одну в такой дальний путь?

Руфус пожал плечами.

— Но мы однако же рады видеть тебя после столь долгой разлуки. Нам с тобой надо многое обсудить, и ты отобедаешь с нами нынче вечером, — Руфус милостиво улыбнулся и протянул свою пухлую руку гостю.

Стивен преклонил колено и поцеловал монаршью длань. Лишь теперь взор короля обратился к Мэри. Она приблизилась к трону и присела в глубоком реверансе, выпрямившись лишь тогда, когда Руфус велел ей подняться.

— Так, значит, вы и есть дочь Малькольма, — скороговоркой пробормотал он. — Сколько же вам лет, если только это не тайна, моя милая? Вы ведь походите скорее на ребенка, чем на зрелую девицу.

Взоры придворных, находившихся в комнате, в то же мгновение обратились к ней. Помедлив с ответом, которого явно ожидали все присутствующие, Мэри едва внятно пробормотала:

— Шестнадцать.

Король со снисходительной усмешкой обратился к Стивену:

— Ты уверен, что она тебе подходит, де Уоренн? Мэри не поверила своим ушам. Она никак не ожидала, что манеры даже самых высокородных из норманнов окажутся столь скверными и грубыми. Сперва Генрих, затем красавица-куртизанка делали вид, что не замечают ее. А теперь и сам король задач Стивену свой бесцеремонный вопрос так, словно ее здесь не было.

— Разве она может сравниться с Аделью? Маленькая, тощая, по виду так совсем как десятилетний мальчишка, если бы не эти ее длинные волосы.

Мэри была взбешена словами короля и еще более — тоном, каким они были произнесены. Она повернулась к Стивену, ожидая, что тот даст Руфусу суровую отповедь. Но Стивен лишь пожал плечами и равнодушно проговорил:

— Вы ведь знаете, что я не охотник до мальчишек.

Глаза короля блеснули еле сдерживаемой радостью. Потирая руки, он с улыбкой осведомился:

— Так она тебе не по вкусу, а?

— Она — дочь Малькольма Кэнмора, и это мне весьма по вкусу, сир.

Мэри не ожидала подобного предательства от человека, который несколько минут назад был так ласков, учтив и внимателен с ней. Она сжала кулаки и закусила губу, чтобы не выдать своих чувств в присутствии стольких людей, чтобы не разрыдаться на глазах у стольких презренных норманнов.