Полночная жара - Саманта Байард

– Да нет, все отлично, честное слово. Я давно собиралась тебе позвонить в любом случае…

Бриджет слушала вполуха, как Надин разговаривала сразу по двум телефонам. Она готова была болтать всегда и с кем угодно. Если бы в доме имелось еще несколько линий, она стала бы говорить с большим количеством людей, причем одновременно.

– …а потом она ему сообщила, что если он не согласен с такой постановкой темы, то пусть засунет это свое несогласие, сама знаешь куда. Представляешь? Прямо так и заявила преподавателю! Ничего удивительного, что она сменила трех научных руководителей.

Бриджет поудобнее устроилась на кушетке и улыбнулась, перевернув страницу в книжке «Политическая кампания. Стратегия и тактика ведения выборов».

– Так что я ей все объяснила, а потом сказала: «Если ты хочешь носить розовое, то, пожалуйста, ради всего святого, не пользуйся оранжевой помадой», – продолжала болтать Надин.

– Надин! – позвала Бриджет, стараясь так вывернуть шею, чтобы ее голос был слышен в столовой. – Не будешь ли ты так любезна сходить наверх и…

– Да, я знаю, что ей не стоило вываливать ему на колени спагетти, но думаю, что теперь она малость успокоилась… – говорила Надин, не обращая внимания на Бриджет. – Сюда прийти? Вы хотите прийти? Ну, я не знаю…

Бриджет, которая чуть не подпрыгнула до потолка, пулей слетела с кушетки и вырвала у Надин трубку.

– Мама, это я. Нет, послушай, тебе не нужно приезжать. Это была случайность. И вообще, так ему и надо. Кроме того, это были лишь спагетти. Я же не стукнула его по голове кирпичом или чем-то еще тяжелым. Нет, правда, тебе не нужно…

– Здесь плохо слышно, возьмите другую трубку, – сказала Надин, протягивая ей аппарат. – На этом проводе не миссис Винсен, а моя подруга. Я только хотела рассказать ей о трюке со спагетти, который вам не следовало делать. Не обижайтесь. Поверьте мне, об этом уже знает весь город. Возьмите, пожалуйста, ваша мама звонит по этому телефону.

– Мам, это я – сказала Бриджет в трубку, одновременно пытаясь прожечь Надин взглядом. – Я не знала, что это ты звонишь. Надин мне не сказала.

Дальше последовали двадцать минут, заполненных монологом мамы. А Бриджет лишь время от времени вставляла «угу» или «я знаю, мам, правда, знаю», продолжая сверлить взглядом горничную. Та, сидя в кресле, грызла орешки и улыбалась при этом подобно Чеширскому Коту.

Спустя каких-то полчаса Бриджет смогла, наконец, убедить мать, что благотворительный турнир по бриджу в пользу местного летнего лагеря гораздо важнее, чем приезд в Лондон. И она знает, что леди не следует прибегать к физическому насилию. И что она постарается искупить и загладить свою вину перед джентльменом. Потом вдруг с удивлением поняла, что речь идет не о ней, а о Надин, и что она должна помочь бедной девушке решить все ее проблемы. Она так устала от объяснения, что была искренне рада какао, которое та ей приготовила за это время.

– Я думаю, что ты не нарочно выболтала маме все мои секреты, а только с целью спасения моей заблудшей души, – сказала Бриджет, отпивая из чашки. – Сахара многовато… Ладно, я тебя прощаю.

– Ну, вот еще! Сахара столько, сколь нужно! – возразила Надин и добавила: – Так или иначе, но вы должны меня простить. – Она пристроилась в кресле с тарелочкой орешков на коленях. – Я сказала ей, что с вами все в порядке, прежде чем вы вырвали у меня трубку.

– Да ну, правда? Ты же у меня сама невинность и добродетель и шествуешь по жизни со знаменем в руках, на котором начертаны золотом мои интересы, разве не так? Как ты думаешь, кто рассказал ей, что я опрокинула спагетти Эндрю на колени?

– Может, птичка на хвосте принесла? – предположила Надин, подбросив в воздух орешек и пытаясь поймать его ртом. – Вы сегодня снова с ним виделись? Во что он был одет? Надеюсь, на нем была юбка, он же шотландец, не так ли? С тех пор как ваша жизнь стала куда интереснее, чем моя, я веду дневник, заимствую ваши истории и, частично меняя имена, представляю, что это происходит со мной. Так что я рассказывала о своем приключении.