Все началось с вечеринки - Сьюзен Нэпьер

Эта мысль не давала ей покоя всю ночь. Подарить щенка совсем не то, что коробку шоколада, твердила она себе. Раз Скотт купил ей собаку, о которой она давно мечтала, значит, он испытывает к ней гораздо более сильные чувства, чем хочет признать. А иначе к чему утруждать себя? Она ясно дала понять, что ей довольно шоколадок и свечей. К тому же собаку не отдашь кому попало, пока не удостоверишься, что она попадет в хорошие руки.

На этом ее приятные мысли обрывались. Можно доверять человеку, не питая к нему любви, но невозможно любить того, на кого не можешь положиться. А она боялась, что отныне ассоциируется в сознании Скотта с двумя женщинами, обманувшими его доверие. Наверное, он подумает и поймет, почему она так вела себя, а может, даже и простит ее, но все равно это плохо скажется на их отношениях. Если бы она призналась ему в любви до того, как он застал ее с дневником в руках, все могло быть по-другому.

Нет, теперь ей не убедить Скотта в том, что она его достойна. Однако недоверие не помешало ему заняться с ней любовью. Если бы она дала понять, что согласна на такие однобокие отношения, он был бы, пожалуй, только рад. Для нее любовь и секс всегда были двумя сторонами одной медали. Она не требовала от Скотта взаимности, прежде чем отдаться ему, но ей нужно было хотя бы его уважение. Теперь же, увы, и этого не осталось.

Аня несколько раз тянулась к телефону, но что она может сказать ему? Я думала о тебе? Я хочу поговорить с тобой? Как бы ни было трудно, нужно дождаться его действий. А действовать он будет, потому что не сможет оставить все как есть, не поставив последней точки. Ему захочется по крайней мере задать ей вопросы, потому что в пылу гнева говорил только он.

От этих мыслей Аня нервничала и хандрила и к рассвету в понедельник оказалась во власти такой депрессии, что совершила нечто невиданное – сказалась больной. А потом ей позвонил Рассел Фуллер, и неожиданно для самой себя она согласилась побеседовать с ним.

Положив трубку, она вспомнила, что не ответила ни на одно послание Кейт. Аня написала, что «миссия выполнена», и спросила, передать ей пакет с курьером или отправить заказным письмом. Хотя лучше бы Аня его никогда не видела.

Рассел Фуллер оказался вовсе не жалким сплетником с лицом хорька, как он ей представлялся, а вполне симпатичным, старательным молодым человеком, тщательно записывающим их беседу. Он показал Ане альбом с пожелтевшими фотографиями, который нашел для него на чердаке в «Соснах» Скотт Тайлер.

Аня облегченно вздохнула, когда он начал ее расспрашивать о людях, изображенных на снимках, и о подробностях жизни Кейт на ферме и в Нью-Йорке. Аня охотно отвечала, но его последний вопрос совершенно вывел ее из себя.

– Значит... то, что у вас со Скоттом Тайлером, – это судьба. Ведь теперь он владеет бывшим домом Кейт? – выключив диктофон, спросил Фуллер.

– Извините? – настороженно спросила Аня, гадая, не журналистская ли это уловка.

– Ну, вы с Тайлером любите друг друга, правда?

– Кто вам это сказал? – резко спросила она. Он спрятал свой магнитофон в портфель.

– Тайлер. Он позволил мне осмотреть «Сосны». Признался, что Кейт долго торговалась, когда продавала их. Но, похоже, ему приятнее было говорить о вас.

– Он сказал, что я влюблена в него? – спросила она, оцепенев. Совершенно незнакомому человеку и к тому же репортеру? Подонок! Видно, гнев его еще не успел улечься.

– Гмм. Не совсем... на самом деле наоборот, – ошеломил он ее, педантично листая записи в блокноте, чтобы найти нужное место.

– Что... именно... он сказал? – запинаясь, спросила она.

– Процитировать точно? – Он заглянул в записи. – Вот... гмм... «Кейт, конечно же, потрясающая женщина, но влюбился я в ее кузину. В Ане есть благородство и душевная красота, поразившие меня в самое сердце. Думаю, я безотчетно почувствовал это уже при первой встрече, и влюбился прежде, чем осознал, что способен на это». Неплохой речевой оборот. Видно, он сам пишет.

– Но ведь это было сказано не для магнитофона? – приглушенным голосом спросила она.

– Конечно, нет. – Он хитро улыбнулся. – А что? Вы бы предпочли запись, чтобы давать ему слушать при каждой ссоре?

Он явно ожидал, что ему предложат еще чаю, однако неожиданно оказался за дверью. Аня дрожащими руками набрала номер.

– Я бы хотела встретиться со Скоттом Тайлером. Сегодня. Меня зовут Аня Адамс.

– К сожалению, мистер Тайлер работает по сокращенному графику, и у него нет ни одной свободной минуты.

Аня сжала телефонную трубку.

– Но он в офисе?

– Да... но, как я уже объяснила, мисс Адамс, у него нет свободного...

– Спасибо.

Аня быстро положила трубку, не успев услышать, как на другом конце провода воскликнули:

– Ах, подождите, мисс Адамс...

Аня долго выбирала одежду, тщательно подкрасилась и причесалась. Она постаралась придать себе спокойный и уверенный вид, однако волнение взяло свое, и когда она подъехала к офису, к конторе Скотта, выдержки у нее поубавилось.

Адвокатская контора «Тайлер и партнеры» оказалась не такой устрашающей, как ожидалось, – в убранстве приемной и холла сказывались не ультрамодные веяния, а врожденный хороший вкус. Обстановка была неформальной, и судя по количеству посетителей, дела шли неплохо.

Поправив классический зеленовато-голубой костюм, она подошла к столу регистратора, размышляя, как лучше обратиться. Но не успела она открыть рот, как услышала:

– Мисс Адамс, не так ли?

– Я... да.

Это кто-то из знакомых? Может, бывшая ученица?

– Вы к мистеру Тайлеру? Сюда, пожалуйста.

– Но у меня ис...

– Не назначена встреча, я знаю, – женщина изумленно взглянула на нее. – Мистер Тайлер вошел, когда я объясняла вам, что он занят. Должна признаться, он точь-в-точь описал вас.

Аня нахмурилась.

– Значит, он ждет меня?

– Ну, если и не ждал, так теперь будет. Ему сообщили, что вы здесь, и он скоро освободится, как он сам сказал, постарается побыстрее отделаться от клиента.

Аня сжала сумочку.

– Мне бы не хотелось выставлять кого-то. Я надеялась, что вам просто удастся втиснуть меня, когда у него окажется свободная минутка...

Но отступать было поздно. Ее уже вводили в кабинет Скотта. Он встретил ее в дверях.

– А у тебя неплохо идут дела, – заметила она, осматривая кабинет.

– Да, неплохо. Ты пришла, чтобы оценить мой капитал? – медленно произнес он.

Она закусила губу.

– Нет. Извини. Не понимаю, как это вырвалось.

– Ты нервничаешь. Присядь.

Он указал на стул, а сам сел на краешек стола, вытянув ноги и сложив руки на груди. По его виду не скажешь, чтобы он волновался.