Да будет любовь! - Виктория Александер

– Древние использовали мифы для осмысления того, чему не находили объяснений в жизни общества и в природе. Например, причины восхода солнца, расположение звезд…

Джонатон кивнул.

– Возможно, фазы луны…

– Ну-ну, продолжайте.

– Так вот… – Фиона внезапно заметила характерные различия между рисунками. – Мы имеем некоторое количество изображений женщин. – Она перетасовала рисунки, отдельно расположив двенадцать из них. – Они представляют…

– Что? Дюжину яиц? Пирожных к чаю?

Она одарила Джонатона торжествующей улыбкой:

– Нет, конечно, нет. Они представляют… месяцы года!

– Очень хорошо, продолжайте.

Фиона отложила два рисунка на один угол стола, рисунки с тремя фигурами – на второй, а рисунки с изображением обнаженных мужских фигур – на третий.

– Мужчины представляют две важные, но противоположные силы.

– Однако здесь более двух рисунков.

– Позы их различны, но мужчины те же.

– Все же мне кажется, что лица у них разные, – задумчиво произнес Джонатон.

– Осмелюсь заверить, что никто не обратит внимания на их лица и не заметит отличия в их внешности. Кроме того, в целях верности нашему мифу двоих вполне хватит. Что я имела в виду, когда сказала, что они олицетворяют противоположные силы природы? Возможно, светлые и темные: день и ночь…

– Добро и зло…

– Возможно, – медленно проговорила Фиона. – Хотя это не совсем правильно. Если двенадцать женщин представляют месяцы года, то двое мужчин – это…

– Зима и Лето. – Джонатон оперся ладонями о край стола. – Черт возьми, это хорошо. Даже очень хорошо!

– Пожалуй, на этот раз я с вами соглашусь. – Фиона бросила на него довольный взгляд, затем снова повернулась к рисункам. – Зима и Лето хотят заполучить месяцы года. Они хотят благосклонности женщин… Нет, больше – они хотят обладать ими! Вот и все. Они постоянно погружены в бесконечную баталию за обладание, потому что… – Фиона сделала неопределенный жест, – потому что…

– Потому что месяцы, то есть женщины, очень милы, страстны и привлекательны, – Джонатон пошевелил бровями, – а мужчины…

– Боги, – быстро сказала Фиона. – Давайте сделаем их богами!

– Согласен. И боги хотят заполучить месяцы, потому что… потому что они эгоистичные звери, каковыми античные боги нередко представлялись древним. Боги всегда думали о себе и о том, какое удовольствие они получат, совершая тот или иной поступок.

– Античные боги не кутят, – рассеянно заметила Фиона, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях. – Чем большим количеством месяцев обладает бог… – Она выпрямилась и стукнула кулаком по ладони. – Ну конечно! Чем большим количеством месяцев он обладает, тем большую власть имеет, тем больше его сила и над землей, и над небом…

– И над самой Вселенной!

– Именно. – Голос Фионы зазвенел от волнения. – Зима и Лето погружены в битвы, постоянные сражения за вечное обладание месяцами. – Она на миг замолчала. – Вообще-то нам следует назвать их не месяцы, а как-то иначе. Слово «месяцы» звучит не слишком привлекательно.

– Богини?

– Думаю, немного поменьше, чем богини.

– Но выше, чем простые смертные. – Джонатон подошел к книжному шкафу и оглядел переплетенные в кожу тома: – Здесь наверняка есть то, что способно нам помочь.

Фиона присоединилась к нему:

– Может, Гомер?

Маркиз кивнул:

– В «Илиаде» и «Одиссее» фигурируют божества всех видов. – Он с минуту подумал. – А если грации?

– Кажется, их было всего три. – Фиона продолжала изучать полки.

– Это наша история и наш миф, поэтому мы можем придумать все так, как нам нравится. – Джонатон вынул одну из книг и раскрыл ее. – Если мы хотим иметь двенадцать граций, их будет именно столько.

– Но при этом все должно выглядеть достаточно разумно…

– Сомневаюсь, что это так уж необходимо. – Маркиз принялся листать книгу. – Не забывайте: мифы представляли собой вымысел, здравый смысл здесь не требовался.

– Возможно. – Фиона пристально посмотрела на книгу, которую маркиз держал в руках. – Нашли что-нибудь?

– Пока нет. – Джонатон захлопнул книгу и поставил ее на полку. – А если музы?

Фиона покачала головой:

– Наша история о силах природы, а не об искусстве.

– Тогда я придумал. – Он удовлетворенно улыбнулся. – Это нимфы. Насколько позволяет судить мне мое классическое образование, малые богини существовали везде и в любых количествах.

– Отлично! Пусть будут нимфы.

Фиона вернулась к столу, взяла лист бумаги и написала на одном «Лето», на другом «Зима», затем быстро разделила стопку с изображениями мужчин на две части и поместила одну из них на лист с надписью «Зима», а вторую – на лист с надписью «Лето».

– А теперь… – Она отобрала шесть рисунков с изображением женщин и положила по три на каждую стопку. – Зима и Лето. Каждый из них завоевал сердца трех нимф.

– У лета есть июнь, июль и август, а у зимы – январь, февраль и… – Джонатон нахмурился. – Декабрь?

– Определенно так, – утвердительно кивнула Фиона. – Дни этого месяца самые короткие, и он гораздо холоднее, чем март.

– Хорошо. В таком случае Зима и Лето безраздельно владеют тремя месяцами каждый. – Джонатон подошел ближе к Фионе и стал изучать рисунки. – У нас будут боги Весны и Осени?

– Я не считаю это необходимым. – Фиона свела брови на переносице. – Если бы у нас были дополнительные боги…

– А может, их победили Зима с Летом, потому что они оказались слабее?

– Отлично. Стало быть, эти нимфы свободны и являются объектом постоянной борьбы между Зимой и Летом. Верность и даже чувства этих нимф всегда под вопросом. – Фиона чуть подумала. – Рукопашной схватки между Зимой и Летом не будет. Зато будет конкуренция. Каждый из богов пытается убедить как Весну, так и Осень присоединиться к нему.

– Но для этого нужны какие-то особые способы: хитрость, подкуп. А может, обольщение? – Джонатон вскинул бровь.

– Думаю, обольщение подойдет…

Только тут Фиона поняла, насколько близко они стоят друг к другу. Их плечи почти соприкасались, и она удивилась, почему не заметила этого несколькими мгновениями раньше. Возможно, слово «обольщение» заставило ее вспомнить о нем?

– Нимфы по своей природе очень подвержены обольщению. – Фиона внезапно покраснела.

– Именно они очень непостоянные создания. – Джонатон перевел взгляд с ее глаз на губы. – Никогда нельзя рассчитывать на то, что нимфа останется по-настоящему верной.