Бывшие любовницы - Кайли Адамс

Лара натянуто улыбнулась. Но все же улыбнулась:

— Отправляйся домой, Хоакин. Ты что, никогда не спишь?

— Сегодня ночью не собираюсь. Надеюсь, что ты тоже. — И он поднял голову, глядя на нее. — Один поцелуй.

— Что? — Она притворилась, что не понимает. Но все прекрасно поняла. И хуже того, большая часть ее жаждала позволить ему это.

— Ты не можешь просто так взять и отправить меня домой. Только один поцелуй. И я сразу уйду. Обещаю.

— Это безумие.

— Знаешь, как говорят? У желания собственный разум.

— Кто это говорит?

— Люди, которые так живут, — беззаботно отозвался Хоакин.

Лара закусила нижнюю губу. Она была опасно близка к тому, чтобы впустить его. И сразу же в голову ей одна за другой стали приходить различные причины не делать этого. Квини начнет громко лаять. Потом проснется Приви и задаст миллион вопросов. Да еще и ночная маска, которую она уже нанесла на лицо. Пока она ее не смоет, ни о каких поцелуях не может быть и речи. Слишком много сложностей. Реачьная жизнь здорово отличается от фильмов с участием Кэтрин Зета-Джонс.

У подъезда остановилось такси. С заднего сиденья выбрался Алекс Гилберт, брокер, ее новый сосед с седьмого этажа. За руку он держал некое создание, явно случайно подобранное где-то в баре.

Она увидела, как Хоакин прикрыл ладонью телефонную трубку и обратился к ним, указывая рукой на Лару. Алекс посмотрел вверх и радостнопомахал ей. Лара нехотя подняла руку. Что, черт возьми, Хоакин им сказал? И тут они все вместе вошли в подъезд.

Неожиданно ей стал ясен его план. И Лара в панике воскликнула:

— Хоакин! Ты не посмеешь!

— Что именно?

— Я знаю, что ты задумал. Не смей подниматься наверх! Я тебя не приглашала!

— Я плохо тебя слышу. Чертов сотовый! Должно быть, это из-за лифта. Квартира 703, да? Алекс мне рассказал. Отличный парень. Ты знакома с Мишель? Они только начали встречаться, но, думаю, у них это надолго.

Лара испытала приступ беспомощного ужаса, смешанного с сексуальным возбуждением.

— Не звони в дверь! Ты разбудишь мою экономку.

Она повесила трубку, швырнула телефон на кровать и ринулась в ванную, чтобы смыть маску. Набросив поверх розовой пижамы белый банный халат, она оглядела себя в зеркале. Длинные свежевымытые волосы стянуты в пучок на затылке. И вся она выглядит чистой и сияющей.

Квини проскользнула в ванную и лизнула ее ногу.

Лара посмотрела на нее, испытывая некоторое чувство вины. Болонка явно хотела, чтобы Лара вернулась спать и улеглась вместе с ней в постель. В приливе нежности Лара подхватила Квини на руки и отнесла собачку на ее любимое ложе, уложила в подушки и бережно прикрыла сверху одеяльцем.

Но как только Лара закрыла дверь спальни, болонка начала скрестись с другой стороны.

— Все в порядке, ангел мой. Иди спать.

Квини принялась тявкать.

— Квини, прекрати! — зашипела Лара, несколько жестче, чем намеревалась. — Ты разбудишь Приви.

Ожесточенное царапанье. Тихое завывание. Но по крайней мере лай прекратился.

Лара вздохнула и, затаив дыхание, подбежала к входной двери и распахнула ее.

Хоакин стоял, прислонившись к косяку.

Лара мигом втащила его в квартиру. В обтягивающей черной водолазке и стильных поношенных джинсах он выглядел непристойно привлекательным. Она прищурилась, изображая гнев, которого странным образом не испытывала.

— Алексу не следовало впускать тебя в подъезд и говорить, где я живу. Завтра утром я сообщу о его поведении управляющему.

Хоакин ухватил Лару за пояс халата и притянул поближе:

— Меня интересуют только твои планы насчет меня.

У Лары перехватило дыхание. И к лучшему, потому что она не знала, что сказать. То, как он явился к ней сегодня — не предупреждая, за полночь, с непристойными предложениями и наглыми обещаниями, — оказалось невероятно сексуальным. Это было абсолютно противно ее природе. Но он пробудил в ней дремлющие инстинкты.

Квини вновь затявкала.

Лара застонала, понимая, что Приви может появиться в любой момент, если она немедленно что-нибудь не придумает. Повинуясь импульсу, она втолкнула Хоакина в спальню. Знакомство с Квини вышло неловким. Собачка зарычала, а затем забилась под кровать. Но благодарение Господу, тявканье стихло.

Лара тихонько засмеялась — так реагировала потаенная сторона ее натуры на появление Хоакина Круза. Она была рада, что они оказались наедине.

— Что ты находишь в этом забавного? — поинтересовался он.

— Ничего… Я… Просто поверить не могу, что я это делаю.

Он улыбнулся, подходя ближе:

— Делаешь что?

— Ты сказал: один поцелуй, — напомнила Лара.

— Я солгал.

И вот уже губы Хоакина накрыли ее губы, его язык проник в ее рот, дыхание участилось, а руки скользнули под халат, лаская ее бедра, спину, грудь.

Лара, широко распахнув глаза, уставилась на него, в то время как ее тело и сознание вели друг с другом ожесточенную войну. Остановить его или позволить продолжать? Вот в чем вопрос! В глубине души она осознавала свое противоречивое отношение к сексу. Разумеется, у нее были мужчины после Дина Пола. Ален, известный арт-дилер, по возрасту годящийся ей в отцы. Майлз, юрист-аналитик одного из кабельных телеканалов, с бегающими глазами. Гарретт, темноволосый профессиональный теннисист, который постоянно доходил до финала, но так ни разу и не выиграл «Большой шлем».

Никто из них не возбуждал ее. Во всяком случае, не так. С ними это было просто удовольствие. А сейчас она испытывала откровенное желание. Ладони Хоакина гладили мягкую ткань ее пижамы, а большие пальцы легко поигрывали напряженными и нежными капельками сосков.

Он прижался теснее, так что она сквозь джинсы почувствовала его эрекцию. Кончиком языка он провел по ее губам.

«Толщиной с мужское запястье». Слова Финна всплыли в ее памяти. Нет дыма без огня. Старая пословица вновь оказалась верной. Даже прикрытый джинсами, его член, казалось, жил своей собственной жизнью. Он был длиннее, толще и тверже всего, что встречалось ей раньше.

Лара прильнула к нему, стремясь получше его ощутить. Она отбросила все условности. Была уже середина ночи. Он явился к ней как тайный любовник, и она могла бы сохранить в секрете этот сладостный визит. Никто никогда ничего не узнает. Она потянула вверх водолазку, восхитившись темной полоской невероятно густых волос, спускавшейся прямо к его… О Боже! Она даже подумать об этом не в силах, не то что произнести вслух.

Хоакин стянул майку через голову и швырнул ее на пол. Те несколько мгновений, в течение которых она не чувствовала его губ, показались ей вечностью. Но вот он вернулся, его губы прижались к ее губам, его руки освобождают ее от одежды, а низ живота все плотнее прижимается к ее телу.