Дорогой дневник - Тори Ру

Кажется, это наваждение никогда не пройдет. Да я и сама рада обманываться.

Отпишусь позже, ок? Пойду собираться».

Глава 25

30 марта, четверг, 15.00

На улице сияет почти апрельское золотое солнце.

В попытке справиться с дурацким волнением, поправляю шарф, протираю очки и верчу головой — любуюсь ажурными облачками в небе и черными птицами на ветках и даже признаюсь себе, что этот мир все же может быть прекрасным.

Такое же торжественное предвкушение вперемешку с ужасом я в последний раз испытывала перед новогодним утренником в детском саду — всколыхнувшиеся воспоминания обнажают мягкую, болезненную, далеко запрятанную часть души, и на глаза наворачиваются слезы.

Чем я вообще занимаюсь? Мечтаю? Я ведь даже не знаю, что Баг мне скажет!..

Вместе с влюбленной парочкой протискиваюсь через стеклянную крутящуюся дверь и оказываюсь в холле торгового центра, где царят привычные толчея и суета: орут дети, грохочет музыка, гудит нестройный рой голосов.

Схожу с эскалатора на третьем этаже и, лавируя между людьми и картонными фигурами киногероев, чешу к столикам фудкорта. Бага замечаю издалека: он сидит в дальнем углу, прикрывает ладонью лицо, словно знаменитость, которую случайно занесло в мир простых смертных, и дует на кофе в бумажном стаканчике.

Делаю шаг в его направлении, но тут же торможу: перед глазами вспыхивают кадры, на которых мы с ним трахаемся, как гребаные звери, и ноги подкашиваются.

Черт, я не пойду. Я сейчас же убегу домой, утоплю телефон в унитазе, обрежу интернет-кабель и буду до скончания веков прятаться от мира, накрывшись с головой одеялом.

Быстро разворачиваюсь и улепетываю в сторону эскалатора, и полы расстегнутой парки хлопают меня по бокам на манер крыльев.

— Подожди! — орет Баг через весь зал, но я еще сильнее ускоряюсь.

Он нагоняет меня у верхней ступеньки, резко сгребает в охапку, и мои ноги пару мгновений беспомощно дрыгаются в воздухе.

— Ты чего, Эльф?

Вырываюсь из его железного захвата и отпрыгиваю чуть ли не на метр. Баг ошалело на меня смотрит, но тут же отводит глаза и краснеет. Моя физиономия пылает огнем.

— Блин… — Баг опять изображает фейспалм, видимо, его тоже настигли грязные воспоминания, но через миг отдергивает ладонь от лица и смотрит в упор: — Ну и что, теперь так и будем бегать друг от друга?

Я прячу сжатые кулаки поглубже в карманы и молчу, хотя от аромата волшебного парфюма поводит, а кожу гладят приятные мурашки. Прикусываю губу, опускаю голову и старательно делаю вид, что в этом мире нет ничего интереснее моей обуви, хотя сердце бьется в горле болезненными толчками.

Шнурок на левом ботинке развязался и волочится по полу — повезло, что, убегая, я не растянулась и не расквасила многострадальный нос. Это было бы эпично.

Проследив за моим взглядом, Баг вдруг опускается передо мной на корточки, и я ошарашенно наблюдаю, как его темные растрепанные волосы колышутся над бритым затылком, как хранящие секреты ремешки показываются из-под задравшихся рукавов, как длинные пальцы ловко превращают хвосты непослушного шнурка в милый бантик…

Я ожидала долгих извинений или холодного «Эльф, мы не можем быть вместе», но этим невинным проявлением заботы Баг сделал то, что не под силу и тысячам слов. У меня опять щиплет глаза.

— Прости, — тихо говорит он.

Уже простила.

Он поднимается и рассеянно убирает челку со лба:

— Я вернулся в десять утра, а там мать бухая дрыхнет, хотя обещала, что не заявится еще пару дней. Блин! Я сегодня все утро сочинял складную речь, но она вылетела из головы. Пожалуйста, прости меня, Эльф!..

— Баг, хватит, — хриплю я, едва ворочая одеревеневшим языком. — Все нормально. Я все понимаю и не злюсь.

Мне хочется сказать ему еще очень многое, но я не в состоянии. В конце концов, он же умеет читать мои мысли, значит… не надо никаких слов.

***

Возвращаться на фудкорт стремно — любопытные посетители до сих пор сворачивают на нас шеи и перешептываются.

Не сговариваясь, мы сбегаем по эскалатору вниз, через парковку выбираемся из торгового центра и идем гулять.

В воздухе пахнет настоящей весной — влажным ветром, солнечным светом, корой оттаявших оживших деревьев. Революционка полностью освободилась от снега, даже асфальт просох. Вокруг тусуются шумные дети с уставшими бабушками и веселые подростки на роликах и скейтах.

Я сажусь на лавочку под огромной елкой, Баг — тоже, но между нами легко мог бы уместиться еще один человек. Усердно изображаю, что впервые вижу эту местность и разглядываю ее с таким неподдельным интересом, что Баг не решается отвлекать.

Жирные голуби с бензиновыми разводами на шеях клюют кем-то рассыпанные семечки, скейтеры в узеньких джинсах ловко перепрыгивают кочки и бордюры.

— Как называется то, что вон тот парень сейчас сделал? — брякаю я и сразу захлопываю рот: сейчас Баг точно догадается, кто спер его альбом со скейтерскими фотками. Однако этого не случается. Похоже, пропажу еще не обнаружили.

— «Олли», базовый трюк, — отзывается он.

— Баг, а ты умеешь так? — Я хватаюсь за возможность пообщаться без напрягов и хоть как-то его расшевелить и, кажется, преуспеваю в этом.

— Умею. — Он смеется, словно только что припомнил какую-то специфическую шутку[18]. — Хотя… Я три сезона на скейте не стоял.

— Тогда пошли!

— Куда?

— Меня научишь.

Я вскакиваю с места, решительно подхожу к скейтерам и обращаюсь к самому улыбчивому пареньку (который нехило напоминает Бага «в молодости»):

— Привет! Ребята, а можно попросить у вас доску? Буквально на десять минут. Очень нужно! — Наверное, из глубин моей черной души прорывается дьявольское обаяние, потому что паренек без вопросов одалживает нам с Багом скейт, а сам садится на бордюр перешнуровывать кеды.

Баг устанавливает скейт передо мной и пускается в долгие разъяснения про какие-то «конкейвы», «тейлы», «ноузы» и правильное положение ног во время выполнения прыжков. Я ни черта не понимаю, но не смею перебивать и глупо улыбаюсь, потому что в этот момент Баг увлечен, словно маньяк, и абсолютно неотразим.

Осознав тщетность попыток донести до меня теорию, он машет рукой:

— Короче, просто смотри. — Встает на скейт и устраивает одну ногу между болтами, а другую — на краю доски. Он без труда запрыгивает на бордюр, проезжает по нему, спускается на асфальт и заворачивает ко мне. Слезает со скейта, бесцеремонно хватает меня за талию и водружает на доску.

— Ноги вот так. Вес распредели равномерно. Перед тем как щелкнуть, перенеси его на заднюю