Пойманный свет - Сьюзен Мейер

— Это медведь.

— Его тоже выбрали дети. — Чанс отвернулся, поднимая Сэма. — Вы сказали, что всем нужна семья мишек. Они решили, что вам пора начинать собственную.

Он усадил Сэма на кровать, и мальчик немедленно потянулся к подносу. Чанс поймал его за штанишки:

— Веди себя хорошо!

Тори рассмеялась.

— Вы покормите Синди, — сказал Чанс, — а я — Сэма.

Она кивнула, взяла вилку и дала немного омлета малышке:

— Спасибо за завтрак в постель.

Синди заулыбалась.

— И за мишку.

Сэм издал вопль. Чанс погрозил ему:

— Не надейся, ты его не украдешь.

Сэм взвизгнул, и Чанс заставил его замолчать с помощью порции омлета. Мальчик жадно причмокнул.

Занимаясь кормлением Синди, Тори грызла тост, и Чанс расслабился. Ей понравился праздничный завтрак от детей. Чанс не переступил границы, однако добился желаемого: ни одна женщина, которую любят так, как Тори, не должна быть одна в День святого Валентина.

Тори похлопала кровать рядом с собой и поймала его взгляд:

— Садитесь. Вы не сможете кормить его стоя.

Чанс поднял Сэма из изножья кровати и сделал осторожный шаг к изголовью, а Тори вместе с подносом отодвинулась к другой стороне. Чанс сел, устроил Сэма на коленях и откинулся на подушку. Он улыбнулся Тори, но она отвела глаза; однако через секунду словно собралась с духом и снова взглянула в лицо:

— Спасибо.

— Мне? Не за что. Все это сделали близнецы. Я только помогал достать продукты с высоких полок.

Тори рассмеялась. Синди постучала по подносу, явно требуя еще еды. Чанс дал Сэму его порцию, прежде чем мальчик потянулся к тостам.

— В кухне есть кофе. Я не хотел рисковать разлить его вам на постель.

— Хорошая мысль, — хмыкнула Тори.

Чанс удобнее откинулся на изголовье. Дети были довольны. Он сам — счастлив. И Тори выглядела расслабленной. Радостной. Более счастливой, чем когда-либо. Он спас ее от ужасного Дня святого Валентина.

Телефон на тумбочке со стороны Тори зазвонил, и она нажала на кнопку громкой связи, удерживая Синди на коленях.

— Миссис Кук?

— Нет, милая, это я, Гвен.

— О, Гвен! Вы хотите поговорить с Чансом? Он прямо здесь. Включена громкая связь.

— Нет, я звоню потому, что отправила вам гостей.

— Гостей? — удивился Чанс. — В семь утра?

— Это родители Джейсона, милый. Они хотят поговорить с Тори.

Тори застыла.

— Спасибо, мама, — произнес Чанс.

Он выключил телефон и проглотил длинную цепочку ругательств. Родители Джейсона выбрали худший день для того, чтобы посмотреть, где работает Тори.

Он выбрался из кровати, забирая Сэма с собой.

— Я отнесу детей в их комнату.

— А я отнесу поднос на кухню.

Чанс уже обошел кровать и забрал Синди из ее рук.

Тори переложила мишку с подноса на кровать.

Затем он поспешил в детскую, а она — в кухню.

Дверь открылась. На пороге стояли пожилые мужчина и женщина. Женщина держала смятый платок, и было ясно, что оба недавно плакали.

— Нэйт? Эмили? — Они молчали, и Тори отошла, открывая дверь шире. — Входите.

Нэйт посмотрел на Чанса и его детей, одетых в пижамы. Он сухо улыбнулся:

— Нам следовало позвонить.

Чанс прошел в гостиную, усадил детей в манеж и сказал:

— Нет, все в порядке. Мы уже встали. Хотите кофе?

— Нет, спасибо. — Эмили села на диван и посмотрела на Тори. — Тори, милая, ты не могла бы присесть?

Словно оцепенев от страха, Тори опустилась на диван. Сердце Чанса забилось быстрее. Родители Джейсона приехали сюда в слезах. Его грудь сжалась от грусти и вины. И надежды — за что он себя возненавидел в эту минуту. Однако если Джейсон был таким, каким представлялся Чансу, то не захотел бы тридцать лет лежать в коме. Если он умер, то смерть была благословением.

— Что случилось? — тихо спросила Тори.

— Вчера ночью у Джейсона был инсульт.

— Ох… — выдохнула Тори и прижала ладонь ко рту. — О боже…

— Его состояние стабильно, — добавил Нэйт.

Крепко зажмурившись, Чанс тихо выругался.

— Мне очень жаль, Тори, — произнес Нэйт.

Тихо всхлипывая, она ответила:

— Не жалейте меня. Я волнуюсь за Джейсона.

Нэйт протянул руку через журнальный столик и сжал руку Тори.

— Милая, мы с Эмили приехали не для того, чтобы рассказать про инсульт. — Он сглотнул и прочистил горло. — Сегодня утром врачи говорили с нами о том, чтобы отключить систему жизнеобеспечения.

Тори ахнула, и слезы, которые выступили на глазах, пролились на щеки.

— Нет! — Она вскочила. — Нет!

Чанс поставил поднос на столик и поймал Тори в объятия:

— Не говори ничего. Просто поплачь.

Эмили и Нэйт встали, и Нэйт продолжил:

— Мы хотели сказать тебе лично. Сейчас Джейсон в больнице Милосердия, там провели тесты. Они говорят, что нет смысла…

Обнимая всхлипывающую Тори, Чанс сжал губы и кивнул им. Эмили тоже расплакалась, и Нэйт обнял ее за плечи:

— Пока мы не приняли решение.

Родители Джейсона тихо вышли, а Тори все прижималась к Чансу. Когда она отодвинулась, на щеках у нее блестели слезы.

— Мне лучше одеться.

— Можешь носить пижаму сколько угодно. Я остаюсь дома, с детьми.

Тори взглянула на него:

— Но мне нужно поехать в больницу, навестить Джейсона.

Ну конечно. Как он мог об этом не подумать?

— Я тебя отвезу.

— Но дети…

— С ними посидит мама или миссис Кук.

Но когда Тори, одетая в джинсы и симпатичный красный свитер, вернулась в гостиную, то немедленно потянулась к Сэму и обняла его. Малыш издал вопль, словно она слишком сильно его сжала, и Тори засмеялась.

Засмеялась.

В день, когда ее сердце явно разбилось, она смеялась, потому что любит этих детей. А они любят ее. Может, этого достаточно, чтобы напомнить ей, что хотя часть ее жизни заканчивается, у нее остаются близнецы — и Чанс.

— У мамы встреча за обедом, а миссис Кук нужно уехать. Поэтому я подумал, что мы можем взять детей с собой.

— Правда? — Тори подняла взгляд. — В больницу?

— Больничные правила сейчас не такие строгие, как раньше. И кто знает, может, знакомство с ними взбодрит Джейсона.