Пойманный свет - Сьюзен Мейер

— А теперь отдай его Тори.

Сэм не подчинился, а попытался засунуть шарик в рот. Тори со смехом отобрала его.

— Не съешь, а дай мне. — Она повесила шарик на мишуру. — Вот, видишь?

Сэм захихикал. Чанс пошел к дивану за следующей игрушкой, на этот раз зеленой. Вернувшись к лестнице, он снова вручил игрушку Сэму, и тот опять попытался засунуть ее в рот.

— Может, он голодный?

— Он всегда голодный. — Тори снова отобрала игрушку. — Он скоро запомнит, что делать.

Понадобилось пять попыток. Наконец Сэм понял правила игры и начал вручать украшения Тори. Она не удержалась и ущипнула его пухленькую щечку:

— Ты такой милый.

— И счастливый, — добавил Чанс, целуя его в другую щеку. — Ему нравится внимание.

— Им обоим нравится. Я стараюсь примерно каждый час проводить с ними по очереди минут пять наедине, давая все мое внимание одному из них. — Тори указала за спину Чансу. — Давайте возьмем вон ту звезду и попробуем прикрепить ее над мишурой в середине.

— Хорошо, но она большая. Для этого мне придется оставить Сэма в сторонке.

Он посадил ребенка в манеж, вручил ему несколько кубиков, а сам достал звезду из коробки и подошел к Тори. Она попыталась прикрепить звезду над мишурой, но покачала головой.

— Ее не за что подвешивать.

— Подождите секунду. — Чанс вернулся к коробке. — Я видел здесь такую липкую ленту, которую можно клеить на стены. — Он нашел ленту в коробке и вручил Тори. — Вот.

Положив звезду на верхнюю ступеньку лестницы, Тори взяла ленту из его рук и потянулась вверх, чтобы приклеить ее к стене. Но достать не могла. Поэтому она поднялась на еще одну ступеньку, желая подобраться ближе, и попробовала еще раз. Лестница затряслась, но Тори сделала еще один шаг. Теперь лестница заходила ходуном, и прежде чем Тори сумела восстановить равновесие, она упала назад.

К счастью, Чанс ее подхватил. Их взгляды встретились, и оба рассмеялись. Но через секунду смех затих. Он держал ее в объятиях. Она обняла его за шею, инстинктивно, потому что боялась упасть. Но быть в его руках и обнимать его в ответ казалось таким правильным, что Тори не могла это прекратить.

Чанс медленно опустил голову, и по вспышке жара в его глазах Тори поняла, что он собирается поцеловать ее. К тому времени, как она велела себе отодвинуться, он уже коснулся ее губ своими. Мягко и нежно.

Пустота внутри начала заполняться, и вместо того, чтобы отодвинуться, Тори ответила на поцелуй. Прижалась к губам Чанса так же мягко и нежно, словно экспериментируя. Прошло много времени с тех пор, как она намеренно целовала мужчину. Хотя она думала, что будет странно, это было естественно, как дыхание.

Тори никогда не чувствовала ничего подобного. Желание не только получать, но и давать. Отдаться ему.

И будь что будет.

И это ее пугало.

— Перестаньте! — Она дернулась и выбралась из его рук. — Перестаньте.

На глазах выступили слезы. Она отступила на шаг.

— Простите, — пробормотал Чанс.

Вина едва не раздавила ее.

— В этот раз одного «простите» недостаточно.

Его взгляд исполнился тоской.

— Я не знаю, что еще сказать.

Тори отступила еще дальше:

— Потому что это не ваша вина.

— Конечно, моя. Я вас поцеловал.

— Я позволила. — Она прочистила горло. — Я хотела этого поцелуя. Хотела слишком многого. — Сердясь на себя, понимая, что ей нужно быть абсолютно честной, Тори потерла лицо ладонью. — Очень трудно быть помолвленной с человеком, который не может даже говорить. — Она сглотнула. — Но я предана ему.

Чанс покачал головой:

— Тори…

Она жестом остановила его и поймала его взгляд.

— Не знаю, как он это сделал, но Джейсон защитил меня от удара, когда мотоцикл покатился по асфальту. — Слезы, которые щипали ей глаза, пролились на щеки. — Он спас меня. Только потому, что он меня спас, я каждое утро поднимаюсь с кровати, чтобы заботиться о ваших детях. Вижу солнце.

— И вы чувствуете себя виноватой, поэтому платите ему тем, что не получаете ни от чего удовольствия?

— Нет. Я плачу ему тем, что не покидаю.

Чанс покачал головой:

— Ни один мужчина не защищает женщину для того, чтобы она провела остаток жизни, сидя рядом с его пустым телом.

Тори ахнула. Чанс поймал ее за руку и заставил посмотреть себе в лицо:

— Я знаю, что прямо сейчас вы считаете меня эгоистом. Но знаете что? Я это говорю, потому что я мужчина. Нормальный мужчина. Такой же, каким, наверное, был Джейсон.

Тори попыталась вырвать руку, но Чанс удержал ее:

— Все это очень романтично, но если Джейсон хотя бы вполовину такой мужчина, каким вы его представляете, то не захотел бы, чтобы вы проводили все дни у его постели, хотя он не может вас ни видеть, ни слышать.

— Нет доказательств, что он меня не слышит.

— Я не об этом. Он спасал вас не для того, чтобы вы пожертвовали жизнью. Он спас вас, чтобы вы жили.

— Вы этого не знаете.

— Конечно, знаю. Я мужчина. Если бы мы с вами ехали на мотоцикле, попали в катастрофу и я прикрыл вас собой, то не для того, чтобы вы потратили жизнь впустую. — Он поймал взгляд Тори. — Наоборот, я бы очень рассердился.

Губы Тори задрожали. Слова ранили ее в самое сердце. За годы, прошедшие после несчастного случая, все окружающие волновались за Джейсона. Даже она сама. Покалеченная нога казалась такой мелочью по сравнению с комой. Поэтому все сосредоточились на Джейсоне. Его ранах. Его нуждах.

Конечно, никто не забывал о ней совсем. Но от Тори ожидали, что она будет слушаться советов врачей и выздоравливать. Никаких страхов, никаких эмоциональных потребностей, никакого внимания. Просто выздоровление.

Так она и сделала.

Почему сейчас это важно?

Тори нервно сглотнула:

— Не волнуйтесь за меня.

— Кто-то должен, потому что вы сами этого не делаете. Думаю, вы знаете, что пора двигаться дальше. И это вас убивает; вы предпочитаете страдать и оставаться на месте.

Тори облизнула губы и отступила. Если даже забыть о сексуальном влечении и о том, что Чанс делал ее счастливой, у нее подкашивались колени от того, что он умел и хотел быть с ней честной. Ей так нужна была честность. Возможность поговорить о своих страхах.

Своих надеждах. Своих потребностях.

И все же… как ей оставить Джейсона? Как она смеет оставить Джейсона? Как она смеет считать свои чувства и желания важнее него, если должна его любить?

Не смеет.