Вернись за мной - Коринн Майклс

Я не знаю, что сказать или что думать. Если она моя дочь, мне нужно знать.

— Как долго ты думала об этом?

— С того дня, как я узнала, что беременна.

Иисус и все его ангелочки. Я могу быть папой. Все это время я был рядом с Хэдли и не знал, что могу быть ее отцом. Я сел, пытаясь охватить всю информацию.

Что было бы, если бы я вернулся? Знал бы я тогда? Почему я не сложил воедино эти кусочки, когда мы встретились? Я дурак, но внутри меня начала тлеть надежда, что она моя.

— Почему ты не попыталась меня найти?

У Элли задрожали губы.

— Как я могла? Я не знала ни твоего имени, ни откуда ты. Я никогда больше не видела тебя до тех пор, пока ты не появился здесь больше месяца назад. Я вышла замуж за Кевина на следующий день после того, как мы переспали, поэтому не могла сказать наверняка.

Верно. Замуж и… Да, это была одна ночь без имен и ожиданий.

— Подожди, на следующий день?

Она кивнула, выглядя нервной и почти униженной.

Но реальность такова, что я мог иметь ребенка в течение последних семи лет, но пропустил это.

— Она имеет какое-то представление?

— Нет, нет, боже, нет. Прости, Коннор. Я должна была сказать тебе, когда ты вернулся сюда, но не могла рисковать, чтобы Кевин что-то заподозрил.

Элли вытерла слезу, и все внутри меня начинает действовать. Я заставил ее плакать той ночью, когда она не должна была чувствовать ничего другого, кроме безопасности. Я пододвинулся ближе к ней.

— Элли, не плачь.

— Это… Я не знаю. Я действительно не знаю, и она может быть не твоей, но есть часть меня, которая всегда надеялась, что она твоя.

Поскольку… ты был добр ко мне, и та ночь — это что-то….

— Та ночь — это все.

Она посмотрела на меня: ее глаза все еще полны уязвимости.

— Ты говорил мне, что я тебе снилась?

Я кивнул.

— Говорил. Все время. Я снова переживал ту ночь в своей голове, думая, кто ты такая, где ты можешь быть и счастлива ли ты.

— Я была несчастна.

— Теперь я это знаю.

Мы двое наблюдаем друг за другом, пока я переживаю по поводу только что сделанного признания. Не знаю, пугаю ли я ее или она чувствует такую же связь, как и я.

Звук грома, прокатывающийся в воздухе, вырывает меня из момента. Мы двое моргаем, осознавая, что Хэдли на улице, вероятно, прячется на дереве, но надвигается шторм.

— Я пойду ее найду, — сказал я, прежде чем Элли успела заговорить.

— Коннор…

— Мы поговорим позже, когда вернусь, но я хотел бы, чтобы ты осталась здесь по крайней мере на эту ночь, ради Хэдли. — И ради меня, но я оставлю эту часть при себе.

— Мы поговорим, когда ты вернешься.

Я кивнул, и когда гром прокатывается вдали, то почувствовал это в своей душе.

Я подошел к дереву, потому что понял, что найду ее здесь, и, конечно, на дереве послышался шорох.

На этот раз трудно не думать о том, что Хэдли прибежала сюда, как о каком-то знаке или приговоре судьбы. Но каковы шансы, что дочь Элли нашла дорогу к моей ферме и дереву, которое значит для меня все на свете?

Действительно ли у нее мои глаза?

Я пытаюсь это представить, но не могу.

Она мой ребенок? Если да, что это значит? Могу ли я проводить с ней время? Она захочет? И имеет ли это значение, потому что я забочусь о ней и уже рассматриваю их двоих как часть своей жизни, которую я не хочу отпускать?

Я наказываю себя, потому что сейчас не могу попасть в кучу дерьма — что-что если потому, что есть маленькая девочка, которая пережила в ад, и пытается найти выход из него.

Я был там.

Слишком много раз.

Я поднялся на деревянные рельсы, наклонил голову и улыбнулся ей.

— Тебе, наверное, стоит выбрать другое место, если ты не хочешь, чтобы я тебя нашел, но пойми, как трудно избежать этого дерева, когда ты знаешь, что оно имеет магическую силу, чтобы защитить тебя.

Ее губы задрожали.

— Я не хочу туда возвращаться. Я не хочу снова идти в дом. Я хочу остаться здесь, с тобой.

— Ну, побег не изменит выбор, который бы сделала твоя мама.

Хэдли нахмурилась еще глубже.

— Мне страшно.

Я не обвиняю ее.

— Ты знаешь, что твоя мать никогда бы не заставила тебя вернуться домой, если бы это не было безопасно. Наверное, она тоже немного напугана.

— Мамы и папы ничего не боятся.

— Кто тебе сказал? Взрослые всегда напуганы.

Хэдли скрестила руки на груди и пристально посмотрела на меня.

— Нет, это неправда.

Я тихо засмеялся.

— Мне уже становится страшно.

— Ни в коем случае! Ты самый сильный парень в мире. Ты просто заговариваешь мне зубы.

Мне нравится, что она так хорошо ко мне относится. Я хочу быть героем, каким она меня видит, но герои всегда падают ниже всех, когда терпят неудачу. Ей этого достаточно.

— Если ты слезешь с дерева, я тебе кое-что расскажу.

Хэдли, кажется, обдумала это, а потом вздохнула.

— Ты отведешь меня назад и заставишь вернуться домой.

Я знаю, что она чувствует. Когда Деклан или Шон приходили забирать меня отсюда, я волочил ноги. Ужасно возвращаться туда, откуда ты хочешь сбежать. Если бы я мог жить на этом дереве, то так бы и сделал. Мой отец даже не подозревал, что я там, и я наконец-то мог выдохнуть.

Однако я всегда уважал то, что мои братья никогда не лгали, когда вещи были важны. Они говорили мне, что мы должны делать, и мы защищали друг друга, как я делаю это для нее.

— Я заберу тебя обратно, но обещаю, что несмотря ни на что, ты будешь в безопасности.

Трудно быть ребенком, а еще труднее, когда чувствуешь, что мир вокруг тебя рушится. Все, что я знаю о ней, говорит о том, что она не собирается никому открыто бросать вызов. Она любит свою мать, но я думаю, что она чувствует себя растерянной.

— Почему мы не можем остаться с тобой? — спросила она, начиная двигаться ко мне.

— Потому что ты должна делать то, что говорит твоя мать.

— Я бы лучше осталась здесь.

Я засмеялся про себя, когда снова раздался гром, и бросил на нее резкий взгляд.

— Знаешь, как только молния вспыхнет,