Моя дорогая Кэролайн - Адель Эшуорт

— Мы пригласим моих сестер с их мужьями и ваших друзей, если хотите. Не будем устраивать грандиозный пир, престо посидим в уютной обстановке. — Она глубоко вздохнула и доверительно сообщила: — Брент обязательно выйдет к гостям, вот вы и встретитесь.

— А вам удастся его уговорить? — прошептала Шарлотта.

Кэролайн пожала плечами.

— Я попробую.

К ночи Кэролайн устала, но не утратила своей решимости поговорить с мужем.

Подойдя к разделявшей их двери, она стукнула два раза, не слишком надеясь на ответ. Наверное, он спит, ведь уже; перевалило за полночь. К ее удивлению, он отозвался почти сразу:

— Можешь не стучаться, Кэролайн.

Она расправила плечи и вошла, вскинув подбородок. Но напряжение улетучилось, как только она увидела Брента.

В комнате было темно, в камине мерцал огонь. Брент сидел на маленьком диванчике перед очагом и смотрел на пламя. На нем была расстегнутая рубашка с закатанными рукавами. В руках он держал полупустой бокал с бренди. Услышав шелест юбок, он поднес рюмку к губам, отхлебнул янтарную жидкость и посмотрел на жену,

— Я вижу, ты оделась к ужину — сказал он усталым голосом. — Сядь со мной.

Тихо подойдя к дивану, она взглянула на мужа и села на мягкие подушки, скинув туфли и поджав ноги.

Несколько минут они молча смотрели на огонь. Кэролайн чувствовала расслабляющее тепло и даже умиротворение в присутствии мужа.

— У тебя был долгий и интересный день рождения, правда, малышка?

— Ммм… Ты даже не представляешь, насколько интересный.

Он взял ее руку и принялся легко поглаживать пальцы.

— Хочешь бренди?

Улыбнувшись, она поднесла его руку к своим губам и поцеловала в ладонь. Это действие его удивило.

— Я выпила за ужином два бокала вина, — тихо ответила она. — К тому же уже поздно.

Он взглянул на свою рюмку и снова сделал глоток.

— От вина у тебя заболит голова, а бренди поможет заснуть.

Она вскинула бровь:

— Ты говоришь как знаток.

Брент улыбнулся и, откинув голову на спинку дивана,

поглядел на огонь.

— Я пью бренди каждый вечер, Кэролайн, — тихо проговорил он. — Это помогает мне расслабиться, и я лучше сплю. Впрочем, ты еще многого обо мне не знаешь.

Она отвернулась к камину и стала следить за мерцающими голубовато-оранжевыми языками пламени, прислушиваясь к потрескиванию сгорающих поленьев. Он прав. Есть вещи, которые она сможет прочувствовать только тогда, когда они станут по-настоящему близки. Время шло, и избегать этой близости становилось все труднее.

Кэролайн поежилась. Почувствовав это, Брент привлек жену к груди.

— Глотни хоть разок, Кэролайн. Это тебя согреет. Помедлив, она взяла рюмку и отхлебнула крепкой обжигающей жидкости, потом облизнула губы и отдала рюмку Бренту. Он допил остатки и поставил рюмку на боковой столик. Сделав это, он опять притянул ее к себе, обхватив руками за талию. Она охотно положила голову ему на грудь.

— Это должно стать привычкой, — задумчиво сказал он, глядя в огонь. — Мы с тобой будем пить бренди каждый вечер. — Он понизил голос: — Я устал от одиночества, Кэролайн.

Сердце Кэролайн наполнилось нежностью. Она прильнула к нему, умиротворенно вздохнув, и долго лежала, слушая биение его сердца и медленное ровное дыха ние. Наконец она набралась смелости и подняла тему, которую они обходили:

— У тебя чудесная сестра, Брент.

Он слегка напрягся, но ничего не ответил. Она тяжело вздохнула.

— Я хочу устроить вечеринку для Шарлотты и Карла. Только, пожалуйста, не говори «нет»…

Он прервал ее, приложив палец к ее губам. Несколько секунд она смотрела в его глубокие глаза, блестевшие в свете камина.

— Мы с Розалин хорошо поужинали вместе, — сообщил Брент после долгого молчания и провел пальцем по ее губам и подбородку. — Когда мы поели, она подошла, встала прямо передо мной, показала на себя и написала пальцами «папа». После этого она обняла меня за шею и прижалась ко мне — сама!

Кэролайн просияла.

— Кажется, это первое слово, которое она научилась показывать.

— Знаю. — Он ласково обхватил ладонями ее щеки. — Благодаря тебе она поняла, кто я для нее. Она начала со мной говорить.

Брент нагнулся и поцеловал жену. На его мягких теплых губах остался слабый вкус бренди. В этом поцелуе не было страсти, он был полон нежности и искренней благодарности.

Наконец он медленно поднял голову. Его глаза выражали то, что не могли выразить слова.

— Ты подарила мне самое ценное, Кэролайн, — хрипло прошептал он. — Вряд ли я смогу в чем-нибудь тебе отказать.

Не сводя с него глаз, она подняла руку и провела пальцами по его волосам.

— Розалин знала, что ты ее любишь, до того, как я научила ее словам. — Она приложила руку к его груди. — Ты самый счастливый человек на свете.

Он судорожно сглотнул.

— Да, Кэролайн. И у меня есть ты.

Она застыла, пытаясь сморгнуть подступавшие слезы. В этот момент ей стало понятно, что она уже никогда не сможет довольствоваться обществом своих растений. В ее душе зрела любовь.

Он погладил ее по щеке.

— Давай ляжем вместе, Кэролайн.

У нее запершило в горле. Она больше не могла сдерживать слезы,

— Ты не знаешь, каково мне сейчас, Брент. Он сжал губы и взял ее подбородок.

— Расскажи мне, в чем дело, Кэролайн. Чего ты боишься?

Она закрыла глаза и покачала головой, не в силах отвечать. После долгого молчания он убрал руку от ее лица и прижал жену к своей груди.

— Прости, — прошептала она, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

Брент потянул за ленточку, державшую ее волосы, и принялся гладить густые, шелковистые локоны. Наконец он почувствовал, что она расслабилась, и услышал медленное глубокое дыхание: ее сморил сон.

Когда огонь потух и веселые языки пламени превратились в мерцающие янтарные угольки, он бережно поднял жену и понес ее на кровать. Уставшая за день, она не шелохнулась и не издала ни звука. Положив Кэролайн на простыню, он повернул ее на бок и осторожно снял с нее платье.

Она осталась в одной белой сорочке, льнувшей к изгибам маленького изящного тела. Темные волосы разметались по подушке длинными блестящими волнами. Лунный свет оттенял белизну ее кожи. Черные ресницы почти касались бледных щек. Казалось, что спящую Кэролайн нарисовал художник — длинными, мягкими и чувственными мазками.

— Ты такая красивая… — прошептал он, принимаясь медленно водить по ее телу кончиками пальцев.