Вечно дикая - Кэти А. Такер

Под ней он с ног до головы одет в красное: рубашку на пуговицах, брюки, подтяжки, носки.

– Ты уже ходил сегодня в ангар? – спрашивает Тоби, притворяясь безразличным.

Джона смеется и опускает меня на пол.

– Да, чувак.

Тоби ухмыляется.

– Это отличный автомобиль! Я немного повеселился, пока перегонял его вчера в снегопад.

– Вот, Калла. Это тебе. – Мюриэль протягивает мне коробку, с которой пришла, прежде чем избавиться от верхней одежды. – Я надевала его в день своей свадьбы, и ты можешь надеть его в день своей. Ну, знаешь, что-то старое и заимствованное…

– О, я… – С опаской смотрю на коробку.

Судя по ее размеру, изящным дополнением моего свадебного наряда это явно не станет. Заставляю себя улыбнуться и несу подарок к обеденному столу, где осторожно начинаю разворачивать упаковку. Внутри меня бурлит смесь любопытства и страха.

Однажды эта женщина сказала, что счастливее всего чувствует себя в комбинезоне своего мужа. Она гордится тем, что ее вообще не волнуют такие «несерьезные вещи», как одежда.

– Ты собираешься использовать эту бумагу повторно? Давай, рви ее! – восклицает Мюриэль, в предвкушении разминая руки.

Глубоко вздохнув, я поднимаю крышку коробки. Внутри, на папиросной бумаге лежит груда меха.

– Я знаю, в наше время носить мех – табу, но эти норки уже почти сорок лет как мертвы, так что ты вполне можешь вывести их на прогулку.

Достаю из коробки восхитительно мягкое манто.

– Если тебе станет легче, мой отец поймал их, когда они пытались загрызть наших цыплят.

– О, Мюриэль! Оно великолепное! – восклицает моя мама, когда я накидываю его на плечи. Оно сидит на мне так, будто было сшито на заказ.

Астрид присоединяется к ней, поглаживая мех.

– Только посмотри на эти цвета! Кажется, я вижу намек на голубой?

– Лазурное серебро, – с гордостью сообщает Мюриэль. – Думаю, это сойдет за «что-то голубое»? Видите, тут есть полоски цвета слоновой кости.

Когда снимаю манто и подношу его к свету, раздается хор восхищенных вздохов.

– Восхитительная вещь, Мюриэль, – признаюсь я, испытывая чувство вины за то, что усомнилась в ней. – Мне как раз нужно было нечто подобное к моему платью.

– Теперь у тебя есть такой изысканный аксессуар. Я сказала «что-то позаимствованное», но отныне манто твое.

Я удивленно вскидываю брови.

– Вы уверены? Я имею в виду, оно выглядит как нечто, что должно передаваться по наследству.

Сначала ее первое ружье, а теперь манто?

– Именно это я и делаю. – Мюриэль обнимает меня за плечи и неловко, но крепко прижимает к себе. – Послушай, Дикона больше нет, и я уже перестала надеяться, что когда-нибудь Тоби приведет в дом невесту…

– Ты шутишь? – Тоби стонет от отчаяния. – Мне всего тридцать пять!

– Ага, тридцать пять, и ты все еще боишься пригласить на ужин такую девушку, как Эмили, – парирует она, прежде чем снова обращается ко мне. – Калла, ты мне почти как дочь. Сначала ты наденешь его на свою свадьбу, а потом, быть может, когда-нибудь и твоя дочь наденет его на свою.

– Его наденут все пятеро, – щебечет Джона, стоя у холодильника и поглощая пудинг, приготовленный его матерью.

Я бросаю на него многозначительный взгляд, а затем улыбаюсь Мюриэль.

– Спасибо. Мне оно очень нравится.

– Не за что. – Мюриэль похлопывает меня по плечу. – Итак, вы уже определились с меню?

– Еще нет…

– Хорошо, потому что у меня есть идея. – Она поворачивается к моей маме. – Сьюзан, ты, кажется, не очень-то хотела лося, но как ты относишься к рябчикам?

– Рябчикам? – повторяет мама, задумчиво щурясь. – Это ведь птица, верно?

– Я люблю рябчиков, – отзывается Бьерн из кресла, занятый колкой грецких орехов.

– По вкусу это немного похоже на куропатку, – добавляет Астрид.

– Ну, это я пробовала. Помнишь, Саймон, мы как-то заказывали куропатку в том ресторане? – Она смотрит на него в поисках подтверждения.

Саймон прерывает свой любознательный осмотр мехового манто и утвердительно кивает.

– Конечно, я помню.

Мюриэль улыбается.

– Вот и хорошо! Потому что у Венди и Джона Китинг своя птицеферма, и они в большом долгу передо мной. Могу поспорить, смогу достать столько рябчиков, сколько нам нужно, почти за бесценок. А Глория приготовит их с яблоками и орехами. Говорю вам, я никогда не пробовала ничего вкуснее. Обычно она подает их с диким рисом, но с картофелем, который вырастила этим летом Калла, будет ничуть не хуже.

Дамы расставляют стулья вокруг обеденного стола и начинают по памяти перебирать запасы в нашем погребе, высказывая свои идеи.

– Мюриэль очень много для тебя делает, – тихо замечает Саймон.

– Она – что-то вроде крестного отца Трапперс Кроссинг. Ее напористость и участие во всем происходящем приносят свои плоды.

Саймон смотрит на меня из-за оправы очков.

– Если есть возражения против рябчиков, о которых мы должны знать, прежде чем позволить им зайти слишком далеко на этом пути, то скажи сейчас.

– Нет. Хозяева гостиницы однажды угощали нас ими. Было вкусно.

И если бы мы не пригласили Андреа и Джорджа на нашу свадьбу в качестве гостей, то я бы попросила их приготовить это блюдо.

Саймон хмурит брови.

– И что, они похожи на курицу?

– Нет. Это дичь. – Я тоже хмурюсь. – Ты ведь не помнишь тот ужин, о котором спрашивала мама, да?

– Нисколечки, – стыдливо признается Саймон.

Глава 11

– Она и дома такое вытворяет?

Я прерываю чистку картофеля, чтобы взглянуть на разъяренного Джону, стоящего у окна. Его мускулистые руки сложены на груди, а взгляд устремлен в пасмурное небо. Несколько случайных снежинок, упавших с неба ранее, размножились в геометрической прогрессии, надвигая на нас снежную бурю.

Мейбл опаздывает почти на целый час.

– Иногда, – признается Агнес из-за мойки, где она драит кастрюлю. – Если она не в настроении. Но сегодня она казалась спокойной.

– Скажу тебе прямо сейчас: когда вы переедете сюда летом, все изменится. Она не будет устраивать подобные эксперименты, когда рядом буду я.

– Почему это? Сейчас же ты рядом, а ее эксперименты вполне удачны, – произносит Бьерн.

Он долго изучает карты своей в руке, а потом кладет одну из них поверх колоды. Он, Мюриэль, Саймон и моя мама играют в юкер за журнальным столиком, а Астрид и Тедди сражаются в настолку «Мечи и щиты». Мы зажгли несколько старых светильников Фила и расставили их по всей гостиной для дополнительного освещения, поскольку день сменяется вечером, а электричество так и не появилось.

Джона с яростью смотрит на отчима. С момента их крупной стычки два дня назад им неплохо удавалось избегать друг друга, но, боюсь, скоро ситуация