Средство от одиночества - Наташа Окли

Джемайма стояла около церкви почти в панике. Что она собирается делать? Может, не надо?

Что, если Майлз через пять лет передумает? Что, если он однажды утром проснется и поймет, что больше не любит ее? А может, он уже понял, что ошибся, и уже жалеет, что пришел сюда?

— Ты готова? — спросила Рейчел.

— Я боюсь. Боюсь, что все это ошибка.

Рейчел взяла ее холодные руки в свои ладони.

— Ты выходишь за Майлза. Тебе нечего бояться.

Я выхожу за Майлза. Джемайма повторила про себя эти слова, и страх ушел.

— Я была свидетелем, как ты принимала не слишком умные решения. Не часто, но бывало. — Рейчел улыбнулась. — Так вот, нынешнее не такое.

Ну конечно не такое. Совершенно не такое.

Рейчел выпустила ее пальцы, Джемайма посмотрела на обручальное кольцо, подаренное Майлзом, но увидела не прекрасный бриллиант, а прекрасного человека, который надел кольцо ей на палец.

Она увидела, какие у него были глаза, когда он дарил кольцо. Это было одно из тех мгновений, которые остаются в памяти на всю жизнь. Майлз достал из кармана маленькую бархатную коробочку и сказал, что любит Джемайму.

Она немножко робела в тот день. Почему-то в душе ее таился страх, что если она позволит себе быть слишком счастливой, потом, когда она все потеряет, будет еще больнее. И Майлз это понял.

Джемайма взяла у Рейчел букет и улыбнулась.

— Я выхожу замуж за Майлза.

— И он любит тебя, — сказала Рейчел. — Очень любит. Все плохое у тебя позади.

Больше никаких бед. Эта мысль не выходила из головы на всем пути к алтарю.

Джемайма лишь смутно слышала музыку, возвестившую о появлении невесты, лица друзей и знакомых виделись ей как сквозь дымку. Только Майлза, ожидавшего его, она видела ясно. Рядом с ним стоял Бен.

Майлз повернулся к ней. Высокий, стройный, красивый... даже очень красивый... и принадлежит ей. Рейчел неправа. Плохие времена еще будут, но будут и счастливые...

И еще будет Майлз.

Ее Майлз. В радости и в горе. В болезни и здравии.

Она верит ему. Всей душой.

Это значит, что если Майлз клянется любить ее до конца дней, то так оно и будет, что бы ни сулило им будущее. Время сомнений ушло.

И когда Майлз надел кольцо Джемайме на палец, она была тиха и спокойна.

— ...объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать свою жену.

Джемайма заглянула в голубые глаза Майлза, и он прошептал:

— Я люблю вас, миссис Кингсли.

— Ты лучше поцелуй меня, — сказала она. Майлз обхватил ладонями ее лицо и поцеловал, и его губы сказали больше, чем брачный обет. А потом он погладил Бена по голове. Простой жест, но Джемайма никогда его не забудет.

И еще в ее памяти навсегда останется разрисованный цыганский фургон, запряженный одной лошадью, который выехал из-за угла к церкви.

Джемайма вопросительно взглянула на мужа.

— Ты хотела что-нибудь оригинальное, — сказал он, беря ее за руку. — Тебе нравится?

Джемайма почувствовала, как к горлу подкатили и смех, и слезы одновременно.

— Потрясающе. — Она коснулась его лица. — Я люблю тебя.

— Только меня, — сказал он с напускной строгостью. — И больше никого.

Джемайма кивнула и подняла руку:

— Клянусь.

— Я прослежу за этим, — проговорил Майлз, подводя ее к фургону. — И твое «что-нибудь голубенькое» мне очень нравится. Весьма сексуально.

Новобрачная ведь должна выглядеть сексуально, правда?

Джемайма провела рукой по своему простому, но элегантному голубому платью и подняла взгляд на Майлза.

— Ты еще не видел, что у меня под ним, — заговорщицки прошептала она. — Думаю, останешься доволен.

КОНЕЦ