Единственная для визиря - Дарья Ратникова

Несколько дней пролетели бесконечно однообразно. Он всё так же играл роль перед шеймом и надеялся, что играл хорошо, вот только внутри что-то словно обломилось. И ещё голова. Она болела всё сильнее. Надо обратиться к проверенному лекарю, такому чтобы дал наконец передышку от этих нескончаемых воспоминаний. Может быть, тогда боль уйдёт, если он запретит себе вспоминать, снова.

Эмет шёл пешком по саду. Халирэ оставил у ворот и приказал отвести лошадей на конюшни. Он никогда не любил гулять днём, но сегодня шёл по саду, не разбирая дороги. И вовсе не удивился, услышав голоса. А чего он ещё хочет? Он ведь не запрещал своей жене общаться с рабом. Своей жене. Усмешка скривила губы.

Он пошёл за ними медленно, крадучись, скрываясь за кустами, словно не хозяин, а вор в чужом саду. И уже издалека по запаху узнал, куда они идут. А как могло быть иначе? Кусок родного Тарса в этом проклятом месте. Он медленно пошёл к поляне небесников. Под ногами юркнула змейка. Эмет осторожно переступил её, задев куст с ягодами калиша. Красные как кровь переспелые ягоды посыпались под ноги. Он брезгливо переступил их. Терпкие, кисло-сладкие, они пьянили разум и, говорят, расслабляли волю. Но Повелитель не знал другой воли, кроме своей. И калиш был его излюбленным лакомством.

Голоса звучали совсем рядом. Эмет раздвинул ветви кустарника и увидел, как смеялись Амлон и Тавл. Как он подарил ей букет, а она улыбнулась в ответ. Он ни разу ещё не видел улыбки на её лице. Запах небесников дурманил, заставлял вспоминать то, что не хотелось и думать о том, что сводило с ума. Он сжал губы и направился домой. Ему нет дела до той, которая называется его женой.

А возле самого дома он опять встретил их, смеющихся, весёлых. И с головой захлестнула слабость. Ноги подогнулись. Он едва не упал, но всё же сжал зубы и заставил себя стоять. Только стоять, пока не умрёт прямо здесь. А потом пришла ярость. Она сводила с ума, накатив волной. Эмет бросился в самую гущу сада. Он с закрытыми глазами мог бы найти поляну с небесниками. Это слабость. Он не должен поддаваться, но ярость сводила с ума. Он выхватил ятаган и ударил наотмашь по цветущим головкам. Раз, потом ещё раз и ещё. Он бил, пока не превратил цветущую поляну в кладбище небесников, потом упал на колени, тяжело дыша. Взял руками поникшие головки цветков и поднёс к лицу. Глаза оставались сухими. Он не умел плакать. А сердце билось, сводя с ума. Он поддался слабости и он не имел на это права.

Через несколько минут Эмет встал, убрал ятаган в ножны и направился к дому. Он пригласит Мельомека на днях и поговорит с ним. И надо сделать это как можно быстрее, пока ещё есть время.

Амлон

А вечером после разговора с Тавлом господин визирь пришёл к ней. Это было тем более странно, что она давно его не видела. И вот сегодня… Может быть, он хочет поговорить о том, что видел их в саду. Амлон почему то опустила глаза. Ей было не по себе. Казалось, словно обманывает кого-то, делает что-то не так, как должна. Но что?

– Пойдём, – начал он вместо приветствия, – я покажу тебе библиотеку.

В этом доме есть библиотека? Глупо, но Амлон почему то обрадовалась. Ей было скучно и хотелось скрасить досуг хоть чем-нибудь. Нет, конечно, после появления Тавла всё изменилось, но она сама была этому не рада.

Она долго шла за господином визирем, спустилась в подземный этаж, вход на который запирался ключом, и оказалась в комнате, доверху уставленной шкафами со свитками и… книгами. Она не поверила своим глазам. Неужели в Ирхане печатали книги? Но здесь не все книги были на ирханском.

Она сдавленно вскрикнула, когда увидела знакомый с детства томик сказок в такой же обложке, только корешок был больше потрёпан. Она не сдержалась, бросилась к шкафу и достала книгу.

– Откуда она здесь?

– У меня есть свои источники, – сухо ответил визирь. Ну да, конечно. Как она могла сомневаться?! Наверное, привёз из какого-нибудь набега из Тарса. Она искала в себе ненависть, но не находила даже раздражения. И это пугало.

– Я могу приходить сюда, когда захочу? – Спросила быстро.

– Да, – ответил визирь, чуть помедлив. – И можешь брать книги с собой, только не много и так чтобы слуги не видели. И вот два ключа. Один от подземного этажа, другой от библиотеки.

– Спасибо, Эмет, – Амлон ответила абсолютно искренне. Ей даже показалось, что она вот-вот наберётся смелости и попросит его остаться, показать ей, где здесь какие книги. Но она так и промолчала.

Он развернулся и вышел. Амлон показалось, что он задержался на секунду на пороге, но, наверное, просто показалось.

Она забыла счёт времени в библиотеке и пришла в себя только почувствовав, что глаза уже слипаются. Взяла с собой тарский томик сказок, вышла, заперла дверь и вернулась к себе в спальню. Благо, дорогу она запомнила.

Вернулась в спальню, открыла окно. Свежий ветер ворвался в комнату. Здесь ветер такая редкость! Амлон вздохнула и прижала к груди сказки. Можно было читать – так ярко светила красная луна. Она собралась ложиться спать, когда услышала стон из соседней комнаты. Наверное, у господина визиря опять приступ кошмаров. Какое ей дело до этого?

Она легла в постель, поворочалась немного, но сон не шёл к ней. А стон послышался опять. Она встала и тихо, на цыпочках, как тогда, только без ножа, направилась к нему. Тихо открыла дверь в комнату.

Визирь метался на постели. Лоб в испарине. Возле кровати на низенькой тумбочке стоял какой-то пузырёк. Наверное, с лекарством. Амлон никогда его не видела. Она подошла ближе и увидела что прозрачной жидкости в пузырьке осталось едва ли на один глоток. Господин визирь чем-то болен? Почему то при мысли об этом Амлон не почувствовала радость, скорее какую-то странную тоску.

Она подошла ближе и застыла в растерянности, не зная, что ей делать и зачем она вообще сюда пришла. Постояв немного, она отошла к окну. На душе было тоскливо. Ей и хотелось убежать с Тавлом и в то же время она боялась и первый раз за всё время подумала о том, что она будет там делать, если не найдёт матушку. Можно, конечно было бы уехать жить к дяде, он, кажется, живёт в Гарте или выйти замуж за Тавла, но…

Вдруг кровать за её спиной заскрипела. Амлон развернулась. Господин визирь сел. Лицо измученное, взгляд тоскливый и тяжёлый.

– Амлон? – Спросил он, словно не веря. Она кивнула и вздрогнула от удивления, услышав просьбу. – Почитай мне.

– Но у меня в комнате нет ничего, кроме тарских сказок.

– Почитай их, пожалуйста. – Он не приказывал, а просил, и голос звучал устало и надломлено.

– Хорошо, сейчас принесу.

Амлон взяла книгу и осторожно присела на кровать. Господин визирь подвинулся. Ещё месяц назад она бы никогда не вошла по доброй воле к нему в комнату. Но сейчас… Сейчас всё изменилось и страшнее всего то, что она не могла сказать, как давно это случилось.

Она вздохнула и медленно начала читать «Давным-давно в одной прекрасной стране жила принцесса…» Это была нежная и печальная сказка о любви прекрасной принцессы и королевского шута. Печальная, потому что король выдал принцессу замуж за принца из соседней страны, а шута посадил в тюрьму. Но, как водится во всех сказках, после множества испытаний принцесса и шут, которого посвятили в рыцари, всё-таки были вместе. Амлон выбрала эту сказку почти наугад, потому что уже не помнила её красоты, хотя когда-то и считала её любимой, но когда начала читать, простое повествование неожиданно захватило её. Голос изменился. Она чувствовала себя принцессой, томящейся в плену у нелюбимого мужа. А где-то там, по дорогам, бродит её шут. Когда сказка кончилась, она склонила голову набок, словно о чём-то задумавшись, и не сразу пришла в себя, вспомнив, где находится. А когда вспомнила, подняла глаза на визиря.