Как спасти репутацию - Дженнифер Эшли

– Я не льщу. Это Правда.

– Любовный приворот…

Он подошел к ней вплотную и тихо продолжил:

– …доставил мне удовольствие тем, что завлек нас подальше от толпы. Потому что то, что я хочу тебе сказать, – не сладкие комплименты, которые в Англии жених говорит невесте.

Ей вдруг стало трудно дышать.

– Что же это? Говори.

Он взял ее руку и стянул перчатку.

– Лучше покажу.

– Звучит устрашающе.

– Очень страшно. – Он коснулся губами ее запястья. В ней вспыхнул огонь – любовный приворот ожил.

К ее разочарованию, он выпустил руку после одного поцелуя, только посмотрел так, что у нее забилось сердце. Он снял перчатки, аккуратно засунул их за пояс.

– Раз уж ты считаешь меня сострадательным человеком, даю тебе возможность сбежать к отцу.

Невинная мисс после такого заявления должна была бы испариться, но Миган решила, что если убежит, то не узнает, что он хочет показать.

– Пожалуй, я останусь.

Александр взял у нее зонтик и ридикюль и положил на каменную скамью.

– Когда я в следующий раз предложу тебе бежать, я настаиваю, чтобы ты призадумалась.

– Зачем?

– Для собственного блага.

– Ты говоришь, как охранник Доминик.

– Он мудрый человек.

Он развязал ленты шляпки, снял головной убор Миган и положил рядом с зонтиком. Потом осторожно размотал кружевную косынку и свернул ее в тонкую полоску.

– Убери руки за спину.

Миган почувствовала беспокойство, похожее на интригующее предвкушение.

– Зачем?

– Это такая игра.

– Нвенгарийская?

– Я уверен, в нее играют не только в Нвенгарии. Миган, я не сделаю тебе ничего плохого. Ты мне веришь?

– Да. – Она верила душой и телом. Он встал у нее за спиной.

– Если я тебя как-то обижу или причиню хоть малейшую боль, немедленно скажи. Обещаешь? Скажешь что-нибудь вроде: «Стоп, Александр». Обещай.

Было такое впечатление, что для него это важно.

– Ладно, обещаю.

– Тогда начнем?

Миган медленно завела руки за спину. Александр обмотал их косынкой и связал концы. Узел был не тугой и не давил, но разъединить руки она не могла.

Она тихонько засмеялась:

– А теперь ты уйдешь и предоставишь мне попытаться освободиться? В этом и состоит игра?

Вместо ответа Александр обнял ее лицо и поцеловал.

Миган вдруг поняла, почему любовный приворот не посылает им видений. Нет необходимости: они одни, их овевает весенний ветерок, птичье пение звучит вперемежку с журчанием фонтанов. Они могут трогать друг друга, целоваться, сколько душе угодно, и никакой приворот им не нужен.

Александр прижал ее к своему высокому теплому телу, и она растаяла в его поцелуе. Бархатный язык разжигал пламень по рту. Все, что она знала до сих пор, – ее иногда чмокали неопытные обожатели; но Александр проник в нее мужским поцелуем, показал, что значит целоваться по-настоящему, когда тобой движет не симпатия, а глубинное желание и потребность.

Потом, к ее удивлению, Александр упал на колени, скользнул руками по ее бокам, и она почувствовала его пальцы на голени – он поднимал ей юбки.

– Я представил тебя голой под солнцем, – сказал он, гладя ей ноги. – Солнце на коже, на прекрасном теле.

– Пожалуй, с этим придется подождать до лета. – Миган попыталась шутить. Весенний воздух был еще холодным, хотя под жиром дыхания Александра это не имело значения.

– Да, – сказан он совершенно серьезно.

– Нвенгарийцы – сумасшедшие, – смеясь сказала Миган.

– Мы страстные, – поправил он. – Мы только притворяемся цивилизованными людьми.

– Если нас здесь обнаружат, будет очень неловко.

– Мимо Доминика никто не проскочит.

– Герцогиня Гауэр – решительная дама.

– Мимо Доминика не проскочит, – повторил он.

– Ладно, признаю, Доминик – оплот силы, но…

Она захлебнулась, потому что Александр пробил языком кудри и лизнул ее. Он целовал так, как целовал рот, ударами огня, глубокими и изысканными. Восхитительное трение заставило ее подняться на носочки, она безуспешно пыталась разнять руки и злилась, что не получается.

– Александр, какой ты жестокий, – простонала она. – Неудивительно, это действует приворот.

Он раздвинул ей ноги, серебряные кольца с рубинами холодом коснулись горячего центра, появилось изумительное ощущение, она с трудом удержалась от крика, зная, что где-то в саду, за экраном деревьев и тисовой оградой, леди и джентльмены ждут их и сплетничают.

Он что-то пробормотал прямо в ее плоть, усы пошевелились. Миган хотела бы узнать, что он сказал, но не могла говорить. Сейчас она была порочной, скверной и совсем не леди, и ей это очень нравилось.

Неудивительно, что мужчины и женщины так неистово гоняются друг за другом: Неудивительно, что они платят Черной Анне огромные деньги за изготовление любовных приворотов. Наградой будет вот такое невероятное блаженство, и пусть оно длится мгновение, оно стоит того, чтобы к нему стремиться.

Она старалась порвать путы, но ее пронзил восторг, и она чуть не закричала. Он не остановился, его руки крепко держали внутреннюю часть бедер, язык сводил с ума. Она хотела еще и еще, а путы не поддавались…

Какой она стала распутницей. Собственное распутство должно было бы беспокоить ее, но с Александром она не чувствовала стыда. В этом была какая-то магия.

У нее вырвался крик, как ни старалась она его подавить.

– Александр, что ты со мной сделал?

– Доставил удовольствие. – Он в последний раз поцеловал ее одуряющим поцелуем и поднялся.

Давление пут ослабло, но сердце по-прежнему бурно билось, а по телу пробегала дрожь восторга. Они поженятся и всю жизнь смогут этим заниматься долгими ночами. Эта мысль, вдруг пришедшая Миган, сделала ее абсолютно счастливой.

Александр поправил ей юбки ласковой рукой, но глаза его были отнюдь неласковы. В них были ярость обладания и порочное веселье, то, которое она видела во время помолвки, когда они соединили окровавленные руки.

– Ты скверный человек, Александр.

– Опасный, сойдемся на этом. – Дикая улыбка озарила его лицо. Он развязал ей руки и снова накинул кружевную косынку на плечи.

– Опасный для моего рассудка. Я попалась на удочку.