Не нужно слов - Дениза Алистер

До сих пор она жила спокойно в этом доме. Когда Фредерик поставил ее в известность, что собирается пригласить на три месяца гостей, она с ужасом представила себе, каково будет их поведение. Она-то знала, какого сорта люди эти артисты, и ждала, что понаедут в шикарных автомобилях развязные люди в непристойных костюмах. Она плакала на плече у мистера Даймонда, опасаясь, что это будет настоящий кошмар и что ей просто не выдержать.

Но никто не приезжал! Не было орущих компаний, за которыми приходилось бы убирать после попоек. Приехал только мистер Эмбридж с молодой девушкой, у которой были большие серые глаза, и она так хорошо пела, что это доставляло удовольствие миссис Даймонд. Но ведь девушка тоже принадлежала к миру эстрады. Значит, представления пожилой дамы об артистах были не совсем верными?

Домоправительница, вытряхивая покрывала в окно, видела, как нежная парочка прогуливалась возле скал, всегда в обнимку, и невольно улыбалась, глядя на них. Она отправляла покрывала на место и начинала вытирать пыль с мебели, стараясь собрать разбросанные бумаги куда-нибудь в одно место. Может быть, это что-то нужное! Подняв очередной листок, миссис Даймонд рассматривала не понятные ей значки нотных записей. Но здесь были и слова:

Любовь к Вам – не сон...

Хоть я не из важных персон,

Я Ваш целиком, без прикрас,

Живу в ожидании Вас.

– Какая красивая песенка! Неужели ее сочинила эта милая девушка? – Суровая миссис Даймонд была уже почти влюблена в гостью.

* * *

С моря подул сильный ветер. Фредерик обнял Кэтрин за плечи и медленно, с чувством поцеловал ее.

– Это еще зачем здесь-то?

– Для миссис Даймонд, – ответил он, смеясь, – она подглядывает за нами из окна.

– Фред, ты ужасный человек. – Его губы прильнули к ней. Она отказалась ответить ему тем же. Присвистнув от удивления, он поцеловал ее еще более страстно, загородив собой от взглядов миссис Даймонд. Кэтрин стало даже жарко, несмотря на холодный морской бриз.

– А это, – продолжал он, осыпая ее поцелуями, – это для меня.

– У вас есть какие-нибудь друзья? – спросила Кэтрин.

– Да, конечно. И, полагаю, мы дали достаточно пищи для пересудов на ближайшее время.

– Так вот для чего ты целовал меня! Чтобы потрясти нравственные основы местных жителей?

– И по другим причинам тоже.

Они долго стояли потом в полном молчании, глядя на морские волны. Кэтрин нравился суровый вид скал с отвесными стенами, подножие которых утопало в воде, шум моря и пронзительные кряки.

* * *

Партитура была почти готова, кроме нескольких концовок и отдельных кусков. Копии законченных номеров они отправили в Лондон. Кэтрин понимала, что работа быстро продвигается к концу. Но у нее были свои причины медлить с ее завершением. Несмотря ни на что, она не совсем доверяла Фредерику, не понимала, что именно он от нее хочет, поэтому уклонялась от откровенного разговора. Сейчас в их отношениях установилось какое-то равновесие. Пока они в Сандерленде, их личную жизнь можно было не усложнять проблемами, которые неизбежно появятся, когда они окунутся в повседневную жизнь, вернувшись в Лондон. Обязательства, связанные с ее профессией, поглощающей много времени, делали трудным устройство любого рода нормальной жизни, особенно личной. Любая подробность их отношений не ускользнет от внимания прессы, появятся фотографии и публикации, правдивые и вымышленные, самого худшего толка. Все это можно выдержать, только работая до изнеможения и решившись пренебречь сплетнями, если любовь достаточно сильна. Она не сомневалась, что их любовь крепка, но способна ли она избавиться от навязчивой мысли, что он снова может оставить ее? Память о причиненной боли удерживала ее от того, чтобы окончательно довериться Фредерику.

Чувство ответственности за мать создавало еще один барьер. Она стыдилась собственной матери и не решалась сообщить Фреду о ее нынешнем состоянии. А этого в их совместной жизни не избежать. В прошедшие годы она решительно ограждала свою личную жизнь от посторонних вторжений, обещая себе никогда не зависеть ни от кого, даже от любимого человека.

Поэтому Кэтрин очень хотелось продлить время пребывания в Сандерленде. Но она понимала, что идиллия подходит к концу. Эта мысль, не давала ей покоя. Прелюдия к осуществлению мечты была прекрасной. Но что будет дальше?! Она не знала. «Что случится, знаешь ты? Нет, никто того не знает...»– вспоминала она слова своей старой песни.

А сейчас, ухватившись за каменный выступ скалы, она задумчиво смотрела на море. Ее мысли были где-то далеко. Фредерик забеспокоился. Облако на какой-то момент закрыло солнце, и свет затуманился, потускнел.

– О чем ты думаешь? – спросил он, приглаживая рукой разлетавшиеся от ветра ее волосы.

– Об этом месте, где мы сейчас стоим и где мне так хорошо, – сказала Кэтрин, не изменив позы. – Однажды мы с Марианной отправились в Венецию, и я была уверена, что это самое прекрасное место на земле. Сейчас я думаю, что здесь лучше.

– Я знал, что тебе понравится. Я боялся, что ты откажешься. Но мне очень хотелось привезти тебя сюда, где мы будем одни.

Кэтрин продолжала глядеть на море.

– Я думала, мы приехали в Сандерленд работать над партитурой.

– Да, – Фредерик посмотрел на птицу, нырнувшую в волны, – но больше всего я хотел, чтобы ты была рядом.

– Рядом?

– Я сомневался, согласишься ли ты снова со мной работать, но написать партитуру к фильму – это ведь очень заманчиво. Может быть, без этого ты не согласилась бы жить здесь со мной?

– Значит, ты соблазнил меня партитурой? Помахал перед носом «мясной косточкой»?!

– Конечно нет. Я хотел работать вместе с тобой над партитурой, которую предложили мне. Но был и расчет другого рода.

– Расчет и планирование, – сказала она тихо, – как в шахматной игре. Марианна права, я никогда не была хорошим стратегом.

Она отвернулась, но Фредерик взял ее за плечи попытался повернуть к себе лицом.

– Кэт!

– Как ты мог? – Она снова отвернулась, глаза у нее потемнели.

– Как я мог? Что? – спросил он холодно, держа ее за плечи.

– Как ты мог использовать работу над партитурой как приманку, чтобы обманным путем привезти меня сюда? – Порыв ветра бросил волосы ей в лицо.

– Я использовал бы все что угодно, чтобы вернуть тебя в свою жизнь. Но я не обманывал тебя, Кэт. Я говорил только правду.

– Часть правды!

– Возможно. Но разве нам не было хорошо здесь? Почему ты сердишься? Потому, что я люблю тебя, или потому, что я сделал все, чтобы убедиться в твоей любви?

– Больше никогда ничего подобного не делай. Я ненавижу, чтобы мной манипулировали. У меня своя собственная жизнь, и я сама принимаю решения.