Милая - Рене Карлино

– Догадываюсь. Когда я позвонил в больницу, ты уже уехала. Кстати, где же, черт побери, банкир Боб?

– Работает.

Он прищурился и покачал головой.

– Разумеется. – Его, видимо, покоробил мой ответ, но он больше ничего не сказал.

Мне нужно было сообщить Уиллу, что я уже несколько недель как рассталась с Робертом, но промолчала.

Протянув руку, он взял мою ногу и приподнял ее, чтобы посмотреть на стопу, обернутую гипсом. Меня бросило в дрожь, и я осознала, что с тех пор, как я приняла последнюю таблетку, прошло несколько часов. Он, словно читая мои мысли, дотянулся до моей сумки, открыл ее и вытащил оттуда бумажный пакет.

– Вино, шоколад и викодин? Ты уверена, Миа? Не думаю, что это хорошая идея.

– Он был так трогательно серьезен, но со мной действительно было все в порядке, и мне не хотелось, чтобы он волновался.

– Я выпью всего один бокал, но мне нужно принять таблетку, нога до смерти болит. Налив стакан воды, он дал мне лекарство, а потом налил нам обоим по бокалу вина.

– Я хочу принять ванну, но мне нельзя мочить ногу. Ты можешь помочь мне? – Я чувствовала, что мои щеки заливает краска. Брови Уилла изогнулись, а потом на его губах появилась соблазнительная улыбка. – Только без фокусов.

– Кто, я? – сказал он, подхватывая меня на руки. В ванной он опустил меня на закрытый унитаз и включил воду. Наклонившись над ванной, я вылила туда почти весь флакон геля для душа, чтобы вода покрылась пеной.

– Дай мне раздеться, я позову тебя потом, и ты поможешь мне лечь в ванну, хорошо?

– Конечно, – ответил он и вышел. Сочетание вина и лекарства давало о себе знать. Уилл был прекрасен и вел себя уважительно, но я не собиралась разгуливать перед ним голой с загипсованной ногой. Завернувшись в полотенце, я позвала его.

– Я подниму тебя и просто отпущу твою ногу, чтобы ты нащупала дно. – Как только я встала на одну ногу, он положил полотенца на край ванны. – Миа, тебе придется позволить мне увидеть тебя, если только ты не хочешь принимать ванну завернутой в полотенце, – сказал он, ухмыляясь.

– Нет, я могу справиться сама. Просто отвернись на секунду. – Покачав головой, он вздохнул. Я сбросила полотенце, а потом медленно села, держа сломанную ногу над водой. Я подумала, что это своего рода поразительный олимпийский подвиг с учетом того, сколько труда мне пришлось приложить к тому, чтобы сесть, удерживая одну ногу на весу. Сев, я опустила голову на полотенце и погрузилась в воду, положив ногу в гипсе на второе полотенце, свернутое рулоном и перекинутое через край ванны. В воде я почувствовала себя как в раю и блаженствовала, взбивая пену. – Я в воде.

Когда он обернулся, я увидела, что он медленно поедает меня глазами. Хотя пена покрывала почти все мое тело, я поняла, что лежу в эротичной позе – на спине, раздвинув ноги. Теплая вода успокоила меня, взгляд наверняка остекленел от лекарств. Я изучала его красивое лицо, пока он стоял там словно парализованный; он прислушивался к Богу.

– Уилл?

– Да, – прошептала он.

– Не хочешь взять гитару и сыграть для меня что-нибудь?

– Конечно… да. – Развернувшись, он вышел. Когда он вернулся, у него в руках были наши бокалы с вином и акустическая гитара. Он избегал встречаться со мной взглядом; он казался невозмутимым. Протянул мне бокал, и я, отпив глоток, поставила его на край ванны. Вспрыгнув на стойку, Уилл начал играть. Он сыграл долгое вступление, а потом начал напевать стихотворение Вана Моррисона^[16] «Милая». Я пристально смотрела на него. Он закрыл глаза и нараспев медленно выговаривал каждое слово своим восхитительным голосом. Его лицо было очень решительным, а движения рук – очень точными. У меня кружилась голова, я была возбуждена. Убедившись, что глаза Уилла закрыты, я, прикрыв глаза, опустила руку вниз, так как голос Уилла отдавался в каждой клеточке моего тела. Я ласкала себя, представляя на своем теле восхитительные руки Уилла, пока он пел: