Похищенная наследница - Барбара Картленд

Она задула свечу и пыталась заснуть.

Но что-то мешало ей, что-то было не так.

Она боялась выразить словами то, что чувствовала.

«Я должна быть счастлива… Я должна быть счастлива от мысли, что покидаю это место», — уверяла она себя.

Но почему-то радости эта мысль не приносила.

Орина долго глядела на луну, льющую в окно сомнамбулический свет.

Наконец она задремала, но вскоре странный звук разбудил ее.

Похожий на лай собак или на грохот падающих камней, он повторялся снова и снова.

«А вдруг это землетрясение! — со страхом подумала девушка. — Тогда русло реки может вновь изменится, и люди опять останутся без воды».

Звук, казалось, приближался; эти загадочные «бум-бум»и «гав-гав» слышались уже совсем рядом.

Орина ужаснулась от мысли, что может быть погребена заживо.

Вскочив с кровати, она бросилась в главную пещеру, а затем, в ночной рубашке и босиком, резко отдернула занавеску в комнату Хуареса.

Он сидел на кровати, читая при свете свечи.

— Я… я… боюсь! — прошептала Орина, заикаясь.

— Да, мне нужно было раньше сказать тебе, — ответил Хуарес. — Это всего лишь ветер.

В этот миг грохот заглушил звук его голоса, и Орина не расслышала слов.

В страхе она бросилась к нему.

— Это… что… землетрясение? — в панике пролепетала она.

Он бросил книгу и обнял ее.

Она смотрела на него потемневшими от ужаса глазами.

Несколько секунд он молча смотрел на девушку.

— О Боже! — вдруг вырвалось из его груди.

Его губы коснулись ее губ.

Орина, окаменев от шока, не могла пошевелиться.

Его губы настойчиво и жадно целовали ее.

И внезапно она поняла, что именно этого ждала, именно этого хотела, сама о том не подозревая.

Его поцелуи становились все требовательнее.

Нежно положив ее на кровать, он склонился над ней.

Для Орины это было еще одно чудо минувшего дня — после волшебства воды, льющейся с горы, и чувства встречи с отцом.

Она не могла ни о чем думать, неземное блаженство уносило ее к небесам, Ее еще никогда так не целовали, и непонятное ей, только-только зарождающееся чувство страсти, нежности и восторга завладело ею.

Казалось, яркие лучи солнца пронзают насквозь ее тело, и жаркие губы Хуареса — это тоже часть волшебства.

Она перестала дышать, когда он, приподняв голову, хрипло прошептал:

— Моя любовь, моя радость! Что же ты делаешь со мной?

И вновь стал осыпать ее поцелуями.

Огонь, так долго сдерживаемый внутри, вдруг вырвался на волю, и его уже невозможно было удержать.

Но Орина его не страшилась.

Впервые в жизни она чувствовала себя совершенно счастливой.

Откуда-то издалека донесся голос Хуареса:

— Я хочу тебя… О Боже, как я хочу тебя!

Но я прошу тебя, любовь моя, останови меня, пока не поздно, самому мне это не под силу…

Но Орина не понимала смысла его слов.

Обвив руками его шею, она шептала:

— Я люблю тебя… О Хуарес… Как я люблю… люблю тебя!

Счастливый стон вырвался из его груди, и безудержная страсть вознесла их к небесам.

Весь мир наполнился светом Утренней Звезды.

Через несколько часов Орина очнулась на плече Хуареса.

Его руки крепко обнимали ее.

— Прости меня, — тихо молвил он. — Я не хотел, чтобы это случилось.

— Но я люблю тебя, — сказала Орина. — И теперь знаю, что люблю тебя очень давно…

Знаю это, но не могу объяснить словами… Когда ты открыл дамбу и вода полилась с горы, что-то произошло во мне.

— А я полюбил тебя с той минуты, как впервые увидел, — признался Хуарес. — Я не мог поверить своим глазам, когда ты предстала передо мной, такая красивая и обольстительная. Но я пытался заглушить это чувство, заставляя себя думать лишь о твоих деньгах.

— А сейчас… сейчас ты любишь меня… просто за то, что я это я? — волнуясь, спросила она.

— Я люблю тебя так, как никогда в жизни не любил, — ответил Хуарес. — Но, кроме моей любви, я не могу тебе ничего предложить. Поэтому должен дать тебе свободу. Ты можешь уйти.

Крик ужаса вырвался у нее из груди.

— Уйти… теперь, когда я принадлежу тебе?

Как могла прийти тебе в голову такая жестокая мысль?

Хуарес еще крепче обнял ее.

— Я не надеялся быть с тобой. Я просто хотел отвезти тебя завтра или, вернее, уже сегодня на яхту и исчезнуть.

— Но… но ты не можешь! Ты не можешь… так бессердечно поступить со мной!

— Я должен, — повторил он. — Так тебе будет лучше.

Орина с трудом понимала происходящее.

— Папа как-то сказал, что большинство… англичан… не захотят жениться на мне… из-за моих денег… а я встречала мужчин… которые делали мне предложение… лишь для того, чтобы добиться меня, и… не собирались затем жениться…

Услышав нотку цинизма в ее голосе, Хуарес спросил:

— Поэтому ты говорила, что ненавидишь мужчин?

Орина кивнула и уткнулась лицом в его плечо.

— Скажи мне, что произошло? — участливо спросил он.

— Это случилось… когда я впервые принимала участие… в лондонском сезоне, — запинаясь, сказала Орина.

Хуарес нежно поцеловал ее волосы.

— Там я повстречала одного человека… маркиза… очень симпатичного. Он уделял мне… много внимания, и… я подумала, что он действительно любит меня.

— Но оказалось, это не так?

— Я нечаянно подслушала его разговор с приятелем, которого звали Генри.

Орина вздохнула.

Воспоминание о том дне все еще причиняло ей боль.

— Я слышала, как Генри сказал: «Ты, по-видимому, очень увлечен Ориной Вандехольт.

Когда собираешься жениться на ней?» Маркиз рассмеялся: «О небеса, никогда! Представь себе реакцию моей семьи, если я женюсь на американке!» Тогда Генри ответил: «Она довольно необычная американка! Ее отец самый богатый человек в стране и с каждым днем становится все богаче!»

Орина закрыла глаза.

Слова маркиза, услышанные в ответ, до сих пор резали слух.

Она сделала над собой усилие, чтобы повторить их:

— «У меня и в мыслях нет такого, — воскликнул он, — чтобы я, маркиз, из-за денег женился на краснокожей индейской скво!»