Заслужить доверие - Сандра Филд

В понедельник вечером Марни отправилась спать в половине десятого, приняв сначала приятную горячую ванну. За всю свою жизнь она не испытала столько счастья, сколько за последние двадцать четыре часа. Еще вчера они с Кит плавали, купались и готовили вместе, делили одну палатку и перед сном еще целый час болтали о том, о сем. А сегодня утром она давала Кит урок альпинизма, с каждым мгновением убеждаясь, что их дружба будет крепнуть от встречи к встрече. После ванны Марни заснула. В одиннадцать тридцать зазвонил телефон. Кэл. Марни мигом вскочила, шагнула на коврик у кровати и взяла трубку.

— Алло?

— Марни? Марни, ты меня слышишь?

Связь была ужасной, и голос почти терялся в треске и визге эфирных волн.

— Да, это я. Где ты?

— Марни, я ничего не слышу! Говори громче!

— Я здесь, Кэл! — крикнула она в трубку.

— Проклятье, что происходит с этим чертовым телефоном? Я звоню, чтобы сказать. — Треск и свист. Иногда отдельные слова прорезались, но за ними пропадали целые предложения, — ...временные трудности. Хотелось бы знать, слышишь ты меня или нет.

— Где ты? — крикнула она, и в какой-то миг ей почудилось, будто сквозь шум и гам эфирных помех до нее донеслись звуки, похожие на выстрелы. Что там происходит?

В трубке опять зашумело, и связь прервалась. Марни несколько мгновений стояла неподвижно, слушая короткие гудки. Она была в ужасе, молясь, чтобы раздался новый звонок. Но телефон молчал, и она вернулась в постель. Почему Кэл позвонил? Что хотел сообщить? Какой опасности он подвергался? Неужели через столько лет она нашла свою любовь и может потерять ее?..

— Кэл, — прошептала она тихо сквозь слезы, — ты мне нужен. Я люблю тебя. Возвращайся ко мне домой, прошу тебя.

Девять дней спустя Марни шла домой из школы. Был уже июнь, светило солнце, и Кэл должен был вернуться сегодня вечером, что повергало ее в состояние глубочайшего волнения. Они с Кит очень подружились.

Воскресенье они провели вместе, начав обучение с довольно низкой вершины, а потом ужинали в китайском ресторане и болтали как две подруги — обо всем на свете. Примерно в середине беседы Кит неожиданно спросила:

— Может, однажды вы с папой захотите пожениться?

Марни выронила вилку, и та со звоном упала на стол. Лицо у нее предательски залилось краской.

— О, я не знаю, это же... ну, я хочу сказать...

— Если бы ты вышла за него, было бы здорово. И я думаю, маме ты тоже пришлась бы по душе. — Кит задумчиво опустила глаза. — Она совсем не похожа на тебя, но всегда хотела только одного: чтобы папа чувствовал себя счастливым.

— Я знаю, она, и твой папа очень любили друг друга, — решилась Марни на рискованный шаг.

— Да, он горько плакал, когда она умерла. Я никогда не видела, чтобы мужчина плакал. Он пережил большой удар. Но я думаю, что ты ему действительно нравишься. — Кит еще немного подумала и добавила: — Ты не думай, что он трусливый, только потому, что боится высоты. Однажды в Судане он спас группу людей от напавших на грузовик бандитов. Он очень и очень смелый.

— Я знаю, Кит.

— Мы могли бы съесть мороженое по дороге к дому, — предложила Кит, проглатывая последние кусочки курицы в сладком соусе.

Марни улыбнулась, вспомнив воскресный разговор с дочерью.

Первое, что она заметила, войдя в гостиную, — мигающая лампочка автоответчика. Она быстро нажала воспроизведение.

— Марни, это Андреа, мать Лизи. Боюсь, у меня не очень хорошие новости. В районе аэропорта в Кампале произошло что-то вроде восстания, и рейс Кэла отменен. Наше посольство еще толком ничего не знает и не может объяснить, но я буду держать вас в курсе и позвоню сразу, как только что-нибудь выясню. Кит я пока ничего не сказала. Думаю, причин для волнений нет. Простите, что сообщение мое неприятнее, чем могло бы быть. Счастливо.

Сердце у Марни сжалось в комок и, казалось, покрылось коркой льда, дыхание перехватило. Она прослушала сообщение еще раз в глупой надежде уловить что-то новое, потом кинулась к телевизору, переключая канал за каналом. Наконец услышала крохотное сообщение Би-Би-Си об очередном вооруженном конфликте, в общих чертах и без подробностей. Незначительный инцидент, со злостью подумала Марни, не достойный ни малейшего внимания. Если не думать о тех, кто там сейчас находится. А там был Кэл.

Кэл, которого она любила.

Спать она легла около полуночи и большую часть ночи провела без сна, с трепетом прислушиваясь к телефону.

Он зазвонил в восемь утра.

— Марни? Это Андреа. Только что звонили из посольства. Они говорят, что, скорее всего, рейсы будут возобновлены сегодня, и Кэл наверняка вылетит одним из рейсов. Кит решила пойти в школу — сказала, что ей лучше отвлечься, но просила передать, что любит тебя. Я повторяю ее высказывание дословно. Как только еще что-нибудь услышу, непременно перезвоню.

Марни дала ей телефон школы и повесила трубку. Колени дрожали, и она опустилась на ближайший стул — уже хоть что-то. И Кит просит передать, что любит...

Кое-как Марни прожила день. Вернувшись из школы, она сразу увидела зеленый огонек автоответчика. Ноги стали ватными. Она кинулась вперед и нажала кнопку.

Голос Кэла был усталым.

— Марни, я сейчас в Лондоне. Первый самолет, на который удалось достать билет, прибывает в Галифакс сегодня в полночь. Ты встретишь меня? Я сейчас позвоню, Кит и скажу, что все в порядке.

Следующую запись оставила Андреа, восторженно сообщавшая, что Кэл в целости и сохранности.

Далее, как по волшебству, раздался звонок Кит.

— Я только что вернулась домой. Папа в порядке, он сейчас в Лондоне, и в Галифаксе будет в полночь. Марни, ты встретишь его?

Значит, ей не почудилось, значит, он спасен — уже три человека сказали ей об этом.

— Д-да, я, конечно, встречу его.

— Он наверняка очень устал. Думаю, не страшно, если он захочет переночевать у тебя, а не проделывать такой длинный путь. — Кит говорила совершенно естественным тоном. — Одну ночь я вполне еще могу провести у Лизи. Передай ему привет.

Не зная, плакать ей или смеяться, Марни ответила:

— Посмотрим, как он захочет. Я так счастлива, что он здоров и в безопасности.

— Я тоже. Воскресенье остается в силе? Я про наш урок.

— Конечно... и, Кит, Андреа передала твои слова. Спасибо. Я тоже очень люблю тебя.