Песня ночи - Валери Шервуд

Каролина проснулась поздно. В ответ на вопрос Келлза, не хочет ли она позавтракать с ним, Каролина смогла лишь пробормотать что-то невразумительное и вновь провалилась в сон. Келлз улыбнулся и, укрыв ее легким покрывалом, отправился в столовую в одиночестве.

Каролина проснулась после полудня, потянулась и приказала приготовить ванну. Долго нежилась она в ароматной мыльной пене, отдавая распоряжения озадаченной Беттс.

— Да, совершенно верно, платье, которое я желаю надеть, находится в сундуке в кладовой на первом этаже. Я знаю, что давно не надевала его. Да-да, то самое, ярко-красное, с серебристыми кружевами и черной юбкой из тафты, отделанной серебристым кружевом. Беттс, ты должна помнить, о каком платье я говорю.

Беттс и не пыталась скрыть своего удивления столь странным выбором хозяйки. Зачем надевать старое платье, когда столько новых, и потом, зачем носить такой вульгарный красный цвет, зная, что капитану нравятся нежные пастельные тона — нежно-голубой, голубовато-серый, голубовато-зеленый? Да еще в такой день! Последний перед уходом в море! Беттс, доставая из сундука наряды, неодобрительно качала головой.

Впрочем, Каролина преследовала какие-то свои цели и действовала по собственному плану, и то, что казалось странным служанке, в свете решения Каролины было совершенно закономерным. Красный вполне соответствовал ее настроению. Все свои сумасбродные поступки Каролина совершала по преимуществу в красном.

Ярко-красное платье уже приводилось в порядок, пока Джилли с припухшими и покрасневшими от недосыпания глазами носила наверх одно за другим серебряные ведра с водой, предназначенной для омовения хозяйки.

Каролина, свежая и отдохнувшая, похожая на Афродиту, рожденную из морской пены, с удовлетворением взглянула на платье, которое заботами Беттс теперь выглядело как новенькое. Точно так же как в тот день, который Тортуга не забудет никогда! Беттс искоса взглянула на хозяйку, удивлявшую иногда своими выходками. «Наказание мое!» — со вздохом называл ее в такие дни капитан, никогда не державший зла на свою капризную подругу.

Вначале на голое тело Каролина надела почти прозрачную черную нижнюю рубашку с кружевными, напоминающими тончайшую паутину рукавами. Сейчас это уже не было так модно, но Каролину этот факт не тревожил. Затем настала очередь черных шелковых чулок и черных атласных туфель с высокими красными каблучками. Черные подвязки с черными бархатными розочками, усыпанными бриллиантами, не давали чулкам сморщиться. Беттс молча подала Каролине черную юбку из тафты, издающую при каждом движении шорох, похожий на шепот восхищения. Расшитая серебром и бриллиантами, юбка сама по себе представляла произведение искусства. Затем пришла очередь и самого красного платья с поистине скандально глубоким декольте и пышными рукавами до локтя, расшитыми серебряной нитью.

Беттс, драпируя алую юбку и закрепляя складки бриллиантовой брошью, с нелегким сердцем вспоминала то, что Каролина устроила в этом платье на Тортуге, но мысли свои, разумеется, держала при себе. Теперь Каролина выглядела точь-в-точь как тогда — единственной недостающей деталью был ярко-алый, отделанный черным кружевом зонтик от солнца. «Не беда, — думала Каролина. — Так даже лучше. Сделаю высокую прическу и украшу ее кучей бриллиантов, чтобы привлечь побольше взглядов!»

Келлз вернулся домой незадолго до захода солнца — самое удачное время, подумала Каролина. Она встретила его в холле и присела в реверансе, с вызовом глядя на мужа.

Келлз озадаченно посмотрел на жену.

— Давненько я не видал этого платья, — протянул он.

«Так, значит, он не забыл!» — с удовольствием отметила про себя Каролина.

— Мне оно нравится. Почему бы не надеть его ради разнообразия? Кстати, не прогуляться ли нам перед ужином? — с невинным видом предложила она. — Тем более что эта прогулка скорее всего будет последней перед долгой разлукой.

Каролина надеялась, что Келлз не услышит сарказма в ее голосе.

Келлз смерил ее прищуренным взглядом, значит, он понял, в каком она настроении. Ну и пусть! Каролина вздернула подбородок и дерзко взглянула мужу в глаза.

Келлз предложил прогуляться до форта Джеймс, но Каролина, чувствительная по натуре, никогда не ходила мимо черепашьих кладок. Она ни разу так и не побывала там. В какой-то мере эти животные были товарищами по несчастью — невольные пленники острова, ставшего им тюрьмой.

Впрочем, Каролина не стала возражать.

Итак, Каролина и Келлз направились к пристани. Солнце опустилось довольно низко, отсвечивая золотом на багряном платье Каролины. У Фут-Пэсседж они свернули на Темз-стрит. У самой набережной дорогу им перегородила толпа гуляк, высыпавших на улицу из таверны «Маленький Джон». Поскольку все они были мужчинами из плоти и крови, неудивительно, что вид сказочно красивой женщины с прической и платьем, словно занявшимися пожаром, заставил их, раскрыв рты, уставиться на Каролину.

— Смотрите, братцы, да это же Серебряная Русалка! — протянул кто-то пьяным голосом.

— Все золото мира я бы отдал за нее, — выдохнул самый молодой из компании, и тут выпитый ром свалил его с ног.

— Не повезло тебе, Паркс, — засмеялся один из пиратов. — Видишь, с ней рядом сам капитан Келлз!

Едва прозвучало имя адмирала флибустьерского флота, компания притихла, уважительно уступая дорогу паре.

— Ты хочешь свернуть к черепашьим кладкам? — вежливо спросил ее Келлз, видя, что Каролина замедлила шаг в нерешительности. — Может, удастся раздобыть кое-что к завтрашнему ужину.

— Ты знаешь, что я не желаю смотреть на бедные создания, обреченные стать чьим-то ужином! — вспыхнув, воскликнула Каролина.

— И все же ты отдаешь должное черепаховому супу, — пробормотал Келлз.

— Не я, так другие будут их есть, — раздраженно ответила Каролина.

— Ладно, пойдем другим путем, — сказал Келлз, свернув налево к Лайм-стрит и затем еще раз налево — по дороге к бирже и рынку.

Подгулявшие моряки держались на почтительном расстоянии, но шли следом, продолжая обсуждать достоинства Каролины в не очень деликатных выражениях. Келлз хмурился, но пока молчал.

Очередная реплика относительно бедер Серебряной Русалки заставила Каролину покраснеть, но Келлз оставался по-прежнему невозмутим.

— Мы собрали за собой толпу, — пробормотал он, когда группа идущих сзади парней пополнилась еще несколькими нетрезвыми завсегдатаями местных кабаков. — Ты этого добивалась?

Каролина повела плечами.