Музыка судьбы - Элизабет Хардвик

– Возможно, в чем-то вы и правы, – ответил Алан и попросил, начав подниматься по винтовой лестнице: – Пожалуйста, не уезжайте, нам еще нужно о многом поговорить.

Оказавшись спустя полминуты в спальне Джулии, он обнаружил там ее в полном одиночестве, хотя в душе надеялся выплеснуть гнев на Уиндема, попадись тот ему.

– Джулия, – спросил он. – Неужели это настолько ужасно, что мой отец и твоя мать стали… друзьями?

Вопрос получился неуклюжим, ведь он понятия не имел о том, как далеко зашли отношения Бэрри и Флой. Хотя, можно было предположить, что далеко, ведь они планировали провести вместе несколько дней в Венеции.

Джулия опять принялась складывать одежду в чемодан.

– Я уже сказала тебе, что не хочу обсуждать эту тему! – резко выкрикнула она.

Алан нахмурился и пожал плечами.

– Между прочим, твоя мать считает, что со времени помолвки с Уиндемом ты сильно изменилась. И, как ты сама понимаешь, не в лучшую сторону.

О'Мейл не видел особого вреда в том, чтобы самому выяснить, чем же все-таки вызваны перемены в характере Джулии, о которых упоминала ее мать.

– Неужели? – недоверчиво покосилась на него Джулия. – Я же говорила тебе, что она недолюбливает Ламберта.

Алан по-прежнему был изумлен тем, что его дед и мать Джулии умудрились каким-то невообразимым образом отыскать друг друга и влюбиться. Вероятность такой встречи была ничтожной, но… Как все-таки тесен этот мир!

Но, как ни странно, осознание того, что любимой женщиной Бэрри стала мать Джулии, уже не вызывало у Алана негативного отношения к мысли старика о женитьбе. В то время как Джулия наверняка чувствовала обратное! Чем это вызвано – неподходящей кандидатурой жениха Флой? Или все-таки тем, что внуком этого жениха был он, Алан О'Мейл?

– Но разве нельзя дать им шанс, Джулия? – мягко, но настойчиво попробовал убедить ее Алан. – В конце концов, они взрослые люди и… – Он осекся, когда вдруг молодая женщина в ярости повернулась к нему.

– Неужели тебе трудно вдолбить себе в голову, что я не в силах сейчас думать об этом! – почти взмолилась она.

Алан внимательно посмотрел на нее. В глазах Джулии стояли слезы.

– Послушай! – Он приблизился к ней, протянул руку и слегка погладил по щеке. – Все будет хорошо, вот увидишь.

Нет, ей уже никогда не будет хорошо! Да и как надеяться на лучшее, если она влюбилась в О'Мейла, будучи помолвленной с Ламбертом? Вдобавок оказалось, что ее мать вовлечена в серьезную связь с дедом Алана. И это последнее обстоятельство не позволяло ей держаться в стороне от О'Мейла и его обширного семейства!

Прошлой ночью, когда Джулия обнаружила в себе глубокие чувства по отношению к Алану, она подумала, что ничего хуже уже быть не может. Но после внезапной встречи с матерью все круто переменилось.

– Джулия?.. – хрипло повторил Алан, с беспокойством глядя ей в глаза.

Она все-таки влюбилась в этого мужчину, надменного и грубоватого, но вместе с тем магически привлекательного. Что же теперь делать? Она лишь надеялась, что он не видит того, что творится у нее на сердце!

– Джулия! – снова позвал он и наконец, обнял и прижал ее к себе.

И их губы встретились.

Лучше, пожалуй, было бы только в раю. Алан не мог ни с чем сравнить это ощущение.

Джулия поначалу, покоряясь, ответила на поцелуй. Но потом, когда его руки начали поглаживать ее плечи и спину, по телу женщины вдруг пробежала дрожь. О'Мейл принял это как знак взаимности. Целуя Джулию, он языком раскрыл ее губы и почувствовал, как та теряет голову от страсти.

Ее шея изогнулась, когда губы Алана начали покрывать поцелуями ямочки на щеках, потом подбородок и шею. Одновременно рука мужчина осторожно прикоснулась к ее животу и, скользя по тонкой ткани блузки, постепенно поднимаясь, достигла одной из грудей и начала мягко поглаживать ее.

Ничего подобного Джулия никогда не испытывала. От удовольствия у нее перехватило дыхание, когда большой палец Алана коснулся отвердевшего соска. И ей показалось, что в тишине спальни она слышит глухой стук собственного сердца.

– Алан… – мучительно прохрипела Джулия, в то же время, чувствуя, что желает гораздо большего.

– Все хорошо, – с усилием пробормотал он, продолжая целовать ее шею.

– Я… – Джулия вдруг замолчала, услышав шум, который не мог исходить ни от нее, ни от Алана.

Она быстро отпрянула от мужчины, резко оттолкнула его. И едва успела освободиться от объятий и сделать пару шагов в сторону, как дверь спальни распахнулась, и на пороге появился Ламберт Уиндем.

Джулия почувствовала, как ее щеки густо покрылись румянцем, когда она, опустив взгляд, увидела на пальце своей левой руки кольцо с бриллиантом. Сумел ли Ламберт догадаться о том, что всего несколько секунд назад творилось в этой комнате. Могло ли что-то выдать ее?

Но было совершенно невозможно прочитать хоть что-нибудь на бесстрастном лице Уиндема. Взгляд выражал любопытство или, может быть, недоумение, но отнюдь не осуждение.

– Так мы все-таки уезжаем или нет? – спросил он.

– Конечно, – коротко кивнула Джулия, шагнув к чемодану и стараясь не смотреть на Алана, напряженно застывшего совсем недалеко от нее.

Если только он скажет что-нибудь, намекнет на…

– О'Мейл, в сложившихся обстоятельствах я считаю, что будет лучше, если мы прекратим работу над портретом и вообще откажемся от этой идеи, – сухо сказал Ламберт.

– О каких обстоятельствах вы говорите? – хрипло спросил Алан.

Ламберт пожал плечами.

– Вы же видите, что Джулия расстроена связью ее матери с вашим дедом, – несколько насмешливо заключил он.

– Это так, Джулия? – с этими словами Алан повернулся к ней.

Та медленно подняла голову, неохотно встретив его взгляд.

– В данную минуту я не уверена в своих чувствах и не могу делать какие-либо окончательные выводы, – честно призналась она, понимая, что ей требуется время, чтобы все хорошенько обдумать и переварить. – Но согласна с Ламбертом в том, что нам лучше сейчас уехать. А о портрете надо вообще поскорее забыть.

– Почему? – спросил Алан, поджав губы.

Потому что она боялась оставаться в комнате наедине с ним! Потому что каждый раз, глядя на него, испытывала страстное и бесстыдное желание отдаться ему! Потому что любила его!

Потому что не было смысла писать портрет, раз она собиралась разорвать свою чертову помолвку!

Джулия холодно сказала:

– Меня написание этого портрета никогда особенно не вдохновляло. Во всяком случае, я не отдавала предпочтение этой затее в ущерб другим делам.