Диана и ее рыцарь - Рей Морган

Он покачал головой:

— Я не могу этого сделать.

— Почему?

— Потому что оказывается, хотя я десять лет пытался об этом не думать, но кровь гуще воды. Я — часть семьи, и мне небезразлично, что с ней станет.

Дженни посмотрела на него как на безумца:

— Ты не можешь просто уехать и счастливо жить с девчонкой, которую любишь?

— Нет.

Дженни снова смерила его взглядом и сказала:

— Ну и дурак. — Но ее глаза стали влажными, и она вдруг повернулась и обняла его — в первый раз с тех пор, как они были детьми.

Дело, конечно, осложнялось и еще одним обстоятельством. Кэм не был уверен, что, даже реши он уехать вместе с Дианой, она захотела бы уехать с ним. Он знал, она относится к нему с большой теплотой, знал, что она скучала без него и сердилась, когда он вдруг взял и уехал, да еще так надолго, а ее бросил.

Но почему она не говорит ему, кто отец Мии?

Он ничего не знал о том мужчине, по вине которого она вот-вот станет матерью. А причина, с его точки зрения, могла быть только одна: она по-прежнему любит этого человека, надеется, что он вернется и будет выполнять свои обязанности отца. А если она до сих пор ждет того мужчину, как он смеет становиться на ее пути?

Ему хотелось бы лучше понимать женщин. Их образ мысли почему-то оставался для него тайной. Как только ему начинало казаться, что он понял женщину, она вдруг оказывалась словно в другом пространстве и начинала действовать совершенно не с тех позиций, с каких действовал он.

Взять, например, Джину, женщину, с которой он жил довольно долго. Кэм считал, что их отношения — идеальные отношения двоих взрослых людей, дружба и секс без каких-либо обязательств. Она сама это предложила, и он с радостью принял ее условия. А потом она вдруг захотела выйти замуж. Ее желание стало для него шоком. Он быстро понял, что не любит ее и не хочет прожить с ней жизнь. Он объяснил ей это, и она тут же уехала.

А через несколько месяцев вернулась и заявила, что беременна от него. Он чувствовал себя как в ловушке, понимал, что над ним нависла угроза, но решил поступить как подобает. Они стали готовиться к свадьбе, но это было для него пыткой. Он ненавидел ее, ненавидел будущего ребенка...

И ненавидел себя за эту ненависть к ним.

А потом Джина погибла в автокатастрофе. Он почувствовал себя еще более несчастным. Ему было жаль ее, жаль ребенка. Он мучился оттого, что плохо с ней обращался. Ему надо было быть с ней нежнее.

А потом медицинская экспертиза показала, что это был вовсе не его ребенок. Несколько месяцев он пребывал в полной растерянности и не мог даже подумать о том, чтобы начать встречаться с кем-то еще. Кэм больше не доверял ни одной женщине и начал задумываться о том, будет ли ему когда-нибудь хорошо с какой-нибудь из них.

А потом он приехал домой и увидел Диану. Он быстро понял, что, вероятно, любит ее и всегда любил. Тот факт, что это было безумно, безнадежно, не волновал его. Жизнь всегда обходилась с ним не так, как ему хотелось бы.

Какой-то звук в дверях заставил его открыть глаза и сесть прямо. Диана медленно вошла в комнату.

— Я думал, ты уехала домой, — сказал он.

— Я поехала, но пришлось вернуться. Мы забыли убрать в прохладное помещение несколько гирлянд, которые свили уже вечером. Я не хотела оставлять их на всю ночь в тепле.

Кэм кивнул.

— Выпьешь со мной немного? — предложил он.

— Нет, спасибо. — Она подошла ближе и присела на ручку его кожаного кресла. — Мне пора домой. Я просто зашла на минутку.

— А я вот сижу тут и думаю о тебе. О нас.

Она вздохнула:

— Кэм, нет никаких «нас».

— Это я заметил. Диана, скажи, почему так?

Ее удивил его тон.

— Завтра тут будет праздник, — сказала она сухо. — Считается, что на этом празднике ты выберешь себе невесту, которая спасет вашу семью. Это начисто смывает все возможные «нас».

Он покачал головой и отпил из стакана.

— Я не могу принять такое объяснение, Ди. Между нами существует стена, и я начинаю понимать, что воздвигла стену именно ты.

— Странно. Не я виновата в том, что у тебя есть долг перед твоей семьей. Это часть наследия рода Ван Кирков. Это как девиз на воротах родового замка. Ты должен сделать то, что должен.

— Не должен.

— Нет, должен. Ты сам знаешь, ради этого ты вернулся сюда. Ты принадлежишь чему-то, что не можешь игнорировать. Долг, ответственность — называй как хочешь, но это часть тебя, и ты должен сделать то, чего от тебя ждут.

Он уставился на нее в темноте. Вдруг она права? Вдруг он действительно должен сделать то, чего от него ждут?

Он очень сильно любил деда, но почти так же сильно сопротивлялся его диктатуре. Ван Кирк-старший постоянно пытался управлять его жизнью, и раньше он восставал против него. Именно поэтому он захотел стряхнуть с себя золотую пыль родного города, уехать, забыть об установлениях семьи и начать жить по-своему. И вот теперь он вернулся в лоно семьи и действует так, словно прошедшие десять лет были страшной ошибкой. Готов ли он на сей раз выполнить желание деда?

Нет. Все происходящее — просто безумие.

— Диана, я тысячу раз говорил тебе: я ни на ком не собираюсь жениться.

— Правда? — Она впилась ногтями в ворот своей блузки и нервно дергала его. — Знаешь, мне кажется, ты не должен делать таких заявлений.

Он нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Твой дед сказал, ты дал ему обещание. Давным-давно. И теперь, когда твоя семья нуждается в тебе, ты должен это обещание выполнить. — Она знала, что почти кричит, но ничего не могла поделать. Ей стоило больших усилий сдерживать чувства, которые готовы были вот-вот вырваться наружу. — Ты должен сорвать миленький цветочек с одного из пяти кустов, найти супербогатую невесту и спасти дом, спасти наследие — все, все. Это твой удел, твое предназначение. Так тебя воспитали.

Он с удивлением уставился на нее:

— Ты что говоришь? Ты в своем уме?

— Просто я внимательно слушала твоего деда. И поняла — ты возненавидишь себя, если не сделаешь то, что тебя с детства приучили считать своим долгом. И тут ты ничего не можешь поделать.

Кэм выругался про себя и потряс головой. Его раздирали сомнения.

— А я получила совершенно обратное воспитание, — продолжала Диана дрожащим голосом. — Мой отец всегда говорил мне, что я — жалкая оборванка и не должна строить иллюзий и крутиться вокруг мальчишки Ван Кирка. Что эта публика никогда не примет меня. Тогда я ему не верила, но теперь вижу — он был мудр и понимал правду жизни.

— «Правду»... — насмешливо произнес Кэм. — Это не правда. Это чья-то бредовая выдумка под маской реальности. Ты упала в кроличью нору, Диана. Перестань слушать Безумного Шляпника.