Шалость - Лаура Паркер

Джапоника мгновенно сообразила, что это не выход, но тогда возникала новая проблема, и слава Богу, что она вовремя вспомнила о доме в Мейфэре.

Мистер Симмонс сообщил ей накануне, что по завещанию она имеет право жить в лондонской резиденции. Он также сообщил, что хотя дом не использовался в течение двух лет, пока лорд Эббот отсутствовал, состояние жилья вполне приличное, поскольку все это время там, в мансарде, жила пара слуг, в чьи задачи входил уход за жилищем.

Джапоника откинулась на сиденье и с удовольствием открыла жестяную баночку с португальским черносливом. Фортнам уговорил ее взять эту баночку на пробу в качестве рекламного образца новой продукции. Действительно вкусно.

Как хорошо, что на время у нее появился свой уголок. Свой собственный, где ей не станут досаждать несносные падчерицы!

— Бершем? — Джапоника не смогла сдержать удивление, когда дворецкий Крез-Холла открыл перед ней дверь лондонской резиденции. — Как вы предусмотрительны! — продолжала она, развязывая ленты под подбородком. Чепец успел вымокнуть. — Однако ваши добрые намерения пропали всуе. Сестры Эббот уже вернулись в Крез-Холл, где, как мне кажется, им понадобится ваша помощь куда больше, чем мне здесь.

— Благодарю вас, — дворецкий с прилипшей к лицу кислой миной вежливо поклонился, — но я прибыл в Лондон не потому, что предчувствовал ваши намерения. Меня сюда вызвали.

— Вызвали? Кто?

— Виконт Шрусбери, миледи. Через полчаса после вашего отъезда нарочный прибыл в имение с распоряжением от виконта Шрусбери немедленно отправиться в город.

— Виконт здесь? Какая удача! Именно с ним мне и надо поговорить. — Джапоника протянула дворецкому влажный салоп и шляпу. — Пожалуйста, проинформируйте виконта о том, что я хочу переговорить с ним по весьма срочному делу.

— Он вас не примет, миледи. Он сказал мне, что его ни для кого нет дома.

— Но я не гостья, я родственница, — заявила Джапоника с тем апломбом, которого не испытывала.

Из гостиной на первом этаже доносились звуки женских голосов.

— У виконта гости? — Джапонику этот факт даже порадовал, ибо с коммуникабельным, общительным человеком ей было бы легче договориться. И еще, чем скорее они встретятся, тем скорее можно уладить дела.

Джапоника пригладила влажные кудряшки и, попросив Бершема не трудиться представлять ее, направилась к двери в гостиную.

— Простите мое вторже… — Джапоника так и застыла с открытым ртом. Пятеро девиц сидели за столом и распивали чай. Виконта нигде не было видно.

Все пятеро смотрели на мачеху с тем же досадливым недоумением, что и она на них.

— Вот, я же говорила! — Лорел обращалась к Гиацинте. — Ей нельзя доверять!

— Я думала, вы едете в Крез-Холл. — Джапоника закрыла за собой дверь.

— А мы думали, что вы согласились оставить нас в покое. — Гиацинта со стуком опустила чашку на блюдце. — Зачем вы здесь?

Джапоника не стала показывать, что разочарована.

— Я приехала, чтобы повидаться с виконтом.

— Я знала! — воскликнула Лорел, стряхивая крошки на пол. — Вы явились, чтобы интриговать за нашими спинами.

— Он не станет с вами встречаться, — заявила Гиацинта в полной уверенности, говорящей об осведомленности.

— И почему? — Джапоника прошла в комнату. — Что вы ему обо мне сказали?

На губах Лорел заиграла злобная ухмылка.

— С чего вы решили, что мы будем говорить с ним о ком-то далеко не из нашего круга?

Джапоника подбоченилась, копируя Агги, когда та бывала в боевом настроении.

— Значит, вы с ним не разговаривали.

— Он не захотел, — заикаясь пролепетала Пиона. Четыре сестры разом закричали на нее.

— Он не захотел с вами общаться, — сказала Джапоника, дружески улыбаясь Пионе. Она могла поздравить себя с обретением союзницы в стане врага, — но зато он увидится со мной. Я вдовствующая виконтесса. И потому на социальной лестнице стою выше его. Если только он не женат.

Лорел прищурилась при упоминании о матримониальном статусе виконта. Сейчас, когда щеки Джапоники раскраснелись от ветра, а волосы не прикрывала ни дурацкая шляпка, ни чепец, мачеха выглядела… достаточно привлекательной!

— Виконт — старый дряхлый придурок. Убежденный холостяк. — Лорел посмотрела через плечо, ожидая получить поддержку сестер. — Кроме того, он болен. И скорее всего это чума. Он весь в красных гнойных прыщах.

— Вы успели разглядеть прыщи, а самого виконта не заметили? Как такое возможно? — вежливо поин тересовалась Джапоника.

— Бершем сказал нам, что виконт болен, — ответила Гиацинта, бросив уничижительный взгляд на сестру.

— Виконт болен, Бершем подтвердит, — запальчиво сказала Бегония.

Джапоника обвела взглядом девушек. В их рядах наблюдалось расслоение. Кроме того, накануне ее прихода здесь явно что-то произошло. Бегония сидела с заплаканными глазами, да и у Циннии физиономия была кислой. Но Пеона подарила Джапонике улыбку, слабую, пусть застенчивую, но улыбку. Выделять малышку, обращаться с ней не так, как с другими, Джапоника не могла. Иначе сестры замучат бедняжку.

— Цинния, мой багаж все еще в экипаже Шрусбери?

— Да, мисс, — опустив голову, ответила девушка.

— Хорошо. — Джапоника перевела взгляд на Лорел. — Я подумала было, что его скинут в Темзу.

Лорел покраснела и отвернулась. Наконец Джапоника обратилась к Бершему, который прошел в гостиную следом за ней:

— Занесите сюда мои вещи.

— Да, миледи.

— Не хотите ли вы сказать, что остаетесь? — раздраженно воскликнула Лорел. — А как насчет того, что в этом доме заразный больной?

— Вы бы предпочли, чтобы я сопровождала вас в Крез-Холл?

Лорел нечем было крыть, и она опустилась на кушетку, разочарованно надув губы.

— Я вот что думаю, — сказала Джапоника. — Пока я не переговорю с лордом… Как его зовут?

— Синклер, — заикаясь подсказала Пиона.

— Пока я не переговорю с лордом Синклером, разрешаю вам остаться здесь.

— Вы нам разрешаете?

— Как вы смеете!

— Она в самом деле может нас выставить?

Джапоника поспешила выйти из комнаты, чтобы не слышать этой какофонии, состоящей из голословных обвинений, домыслов и гадостей.

— Итак, вдова приехала. Будь она неладна! Весь дом заражен этими Шрусбери!

Девлин Синклер швырнул бокал с кларетом в стену. Хрупкий хрусталь разлетелся на осколки, вино залило ковер.

— Это были любимые бокалы лорда Эббота, — укоризненно заметил Бершем.

Девлин круто повернулся.