Сразу и навсегда - Джилл Шелвис

– Ну… да, – хмыкнула Анна. – Вы и Джош единственные, способные меня разоблачить, верно?

– А в чем еще Джош вас разоблачил?

Анна пожала плечами.

– Он говорит, что я вечно перехожу границы. И что он бы купил мне специально оборудованную машину, но я слишком зла, чтобы водить ее без происшествий.

– Постарайтесь подобреть. Научитесь держаться границ. Я могла бы вас научить. Когда-то я прекрасно умела это делать. По крайней мере делать вид, что умею.

– Он обращается со мной как с ребенком.

– В таком случае перестаньте вести себя как таковой. И если хотите знать, он очень вас любит. Вам ведь это известно?

Анна пожала плечами.

– Думаю, что неизвестно, судя по вашему с ним обращению.

– А как я с ним обращаюсь?

– Вы сами как думаете?

Анна пожала плечами.

– Бьюсь об заклад, что если бы вы вели себя приличнее, он немного отпустил бы поводья.

– Он мне не начальство.

– И поэтому вы можете делать, что хотите.

– Совершенно верно, – кивнула Анна.

– Чего же вы хотите?

Анна не отвечала так долго, что Грейс решила, что ничего не добилась. Но Анна наконец выпалила:

– Хочу, чтобы вернулись папа и мама.

Грейс смотрела на дорогу, но горло перехватило.

– Могу представить, – кивнула она. – Но я вдвойне рада, что у вас есть другая семья. Тоби, например.

– Да, милый малыш.

– И Джош, – добавила Грейс.

Анна отвернулась и уставилась в окно.

– Вам кто-нибудь говорил, что водите, как дев-чонка?

– Я и есть девчонка. Разве у вас сегодня нет за-нятий?

– Я автобус пропустила.

– Я вас подвезу.

– И занятия тоже.

Грейс удивленно качнула головой:

– Можете считать меня ненормальной, но кажется, вы не любите готовить и сочинять истории.

– Откуда вы знаете?

– Так почему не займетесь чем-то более сложным?

– Например?

– Например, получите степень.

– По какой специальности? Я сижу в инвалидном кресле.

– А глаза и мозг тоже парализованы?

Анна закатила свои непарализованные глаза.

– Что вас интересует?

– Поскорее добраться домой. Посмотреть, там ли Девон.

– Он хороший парень? Добр к вам?

– Угу, – буркнула Анна.

– Что вам в нем нравится?

– Он крутой.

– Мальчишки – как наркотики, – заметила Грейс. – Нужно почаще говорить им «нет»!

Анна снова закатила глаза.

– Ему плевать, что я…

Анна взмахом руки показала на свои ноги.

– Он думает, что я хорошенькая. И… сексуальная.

Что-то в ее словах заставило Грейс присмотреться к девушке.

– Вы не просто красивы, вы прекрасны. Но парни его возраста считают сексуальной каждую женщину.

И опять оно, это странное выражение, промелькнувшее в глазах Анны. Неуверенность.

– Анна, он не заставляет вас делать то, к чему вы не готовы?

– Я ко всему готова.

– Секс. Он требует секса?

– Я парализована, но не глупа. И не собираюсь ни для кого быть игрушкой.

– Вот и хорошо, – кивнула Грейс, вовсе не чувствуя себя лучше, потому что поза девушки не соответствовала словам.

– Да. Хорошо, – повторила Анна.

Грейс молча повезла ее домой. А когда остановилась на подъездной аллее, Анна не попыталась выйти из машины. Только отвернулась к окну.

– А сколько лет было вам, когда вы в первый раз…

Грейс наскоро произвела в уме вычисления. Анна была парализована и потеряла мать в шестнадцать лет, вероятно, до того, как у нее что-то случилось впервые. Осталась без той женщины, которая могла как-то помочь ей. Посоветовать… И Грейс искренне сомневалась, что Анна пойдет за подобным советом к Джошу.

– Сорок пять.

Анна фыркнула.

– Послушай, – сказала Грейс, переходя на «ты», – какого-то определенного возраста просто не существует. Главное, чтобы найти своего парня. Хочешь сказать, что Девон просто создан для тебя?

– Он влюблен в меня.

– Этого недостаточно. Ты должна быть влюблена в него. И не просто потому, что он крут. Ты так умна, Анна. Тебе нужен парень, влюбленный в тебя и такой же умный.

Анна снова фыркнула.

– Просто пообещай, что не позволишь себя торопить.

Анна, ничего не ответив, покатила к дому.

Грейс побрела к гостевому домику, где открыла ноутбук и стала выискивать наиболее перспективных кандидаток на должность няни. Первой была пациентка Джоша, желавшая знать, по-прежнему ли тот холостой. Стираем. Следующей было шестьдесят пять. Она хотела знать, будут ли ей платить пенсию. Стираем.

Чувствуя себя обескураженной и отчаявшейся, Грейс, наконец, отыскала двух перспективных кандидаток и назначила собеседование с Джошем. Потом встретила Тоби с автобуса.

– Тяф, – приветствовал он.

– Тяф, – кивнула она. – Но я вроде как надеялась, что сегодня мы сможем поговорить по-английски. Потому что мы собираемся испечь на обед пиццу, а собаки пиццу не едят.

– Я люблю пиццу!

Она улыбнулась, взяла его за руку, и они отправились домой. Немного поработали над его письмом, сделали пиццу. А потом занялись искусством фехтования световым джедайским мечом, устроив дуэль в гостиной.

– Буду лучшим джедаем во всей вселенной, – пообещал Тоби, размахивая мечом.

– Здорово. А зачем?

– Потому что если я буду самым лучшим, мама приедет.

Грейс присела перед ним и отвела прядь волос со лба.

– Знаешь, я думаю, что ты уже лучший джедай во вселенной.

Он так и расцвел, но принялся тренироваться с утроенной силой. «Фьюить-жжжжжж-фьюить».

Джош приехал в восемь и чертовски классно выглядел в помятых темно-синих больничных штанах и кроссовках. Волосы растрепаны, глаза уставшие и беззащитные. Тоби и Танк немедленно набросились на него, и все трое боролись, как волчья стая. Пока Тоби вдруг не сел. Лицо у него было совсем зеленым.

– Ой, – выдохнул он, и его вырвало на кроссовки Джоша.

Тот поморщился, но разрешил проблему со спокойной уверенностью, подхватив расстроенного Тоби, убрав дурно пахнувшую кучу и усадив в манеж обезумевшего мопса, который с встревоженным видом нарезал круги вокруг хнычущего Тоби. Потом снял с мальчика рубашку, посадил на кухонную стойку и дал стакан воды.