Сразу и навсегда - Джилл Шелвис

Так что его безумное влечение к Грейс не имело смысла. Она не в его вкусе. Впрочем… какой у него вкус?

Женщина должна быть теплой и милой, но только не в постели, где эти качества решительно не имели цены.

Но Грейс и не окажется в его постели.

Они оба так решили. Сошлись во мнениях – никаких отношений. Очень по-взрослому.

Иисусе, он ненавидел быть взрослым.

– Первая комната, – объявила Ди, когда проходила мимо.

Его ждала миссис Карсон. Она случайно спутала таблетки от гипертонии с виагрой мужа. К сожалению, она также плохо слышала.

– Миссис Карсон, вам нужно купить контейнер для таблеток, о котором мы говорили, чтобы ничего подобного впредь не случалось.

– Что, дорогой? – завопила она, поднося к уху ладонь со скрюченными артритом пальцами. – Теперь я стану выше и тверже?

Она ухмыльнулась собственной шутке, хлопая себя по коленям и совершенно не беспокоясь о том, что все в этом здании ее слышат.

– Заметьте, я не возражаю против того, чтобы позаботиться о себе таким манером, – продолжала она. – Пол – хороший человек, но в нижнем этаже у него не все ладно, если понимаете, о чем я.

Джош понимал. И испытывал неловкость.

– Ах, ваш отец посмеялся бы. С вами не поразвлекаешься.

Где-то он уже это слышал…

Следующим пациентом был Кенни Лиотта, водитель грузовика, который, как по часам, каждые шесть недель являлся с новым венерическим заболеванием.

– Ты никогда не подумывал о том, чтобы остановиться? – осведомился Джош.

– Ваш отец задавал мне тот же вопрос. Проблема в том, что заправляет всем мой конец. А у него нет мозгов.

Джош покачал головой и выписал рецепт.

– Дело кончится тем, что если твой конец не научится надевать презерватив, отвалится еще до следующего дня рождения.

– Но что за роскошный способ попасть в ад, верно? – рассмеялся Кенни.

– Нет, – возразил Джош. – Это не роскошный способ. Умри в горячей ванне, окруженный блондинками, в каком-нибудь захудалом отеле от сердечного приступа или наслаждения. Не от венерической болезни.

Кенни кивнул.

– Понимаю. Вы хороший человек, доктор. Не собираетесь продать практику? Как все остальные?

Все в городе знали, что больничный совет медленно, но верно выкупал другие медицинские учреждения округа, от лабораторий до кабинетов педиатров и самых различных специалистов. Собирая всех под одно крыло, больница приобретала репутацию и популярность, что, естественно, приносило большие баксы. Почти каждый, с которым работал Джош, так или иначе имел отношение к больнице.

Он был одним из немногих оставшихся одиночек, которые еще держали оборону.

– Я подумываю об этом.

– Все равно что какая-то социалистическая национализация. Чем они вам угрожали? Сломанными ногами?

– Ты слишком много смотришь телевизор, – рассмеялся Джош. – Если я продам, земля будет вертеться по-прежнему. И уровень медицинского обслуживания останется прежним.

– Уверены?

– Абсолютно, – твердо сказал Джош. Но если он действительно в это верил, почему до сих пор не подписал контракт?

Совет тоже этого не понимал. Да и Мэтт, когда позвонил узнать, не хочет ли Джош вместе с ним полазить по скалам.

– Не могу. Времени нет, – отказался Джош.

– Иисусе! Да подпиши ты уже!

– Я думаю.

– Собираешься думать до тех пор, пока не состаришься настолько, что, свисая со скалы, будешь волноваться, как бы не уронить зубные протезы?

– Позвони Таю, – вздохнул Джош. – Он с тобой пойдет.

– Он никогда не поднимался на скалы. Парень, который зарабатывает на жизнь тем, что прыгает с вертолета, чтобы спасать людей, не станет альпинистом. Это точно.

И в самом деле точно.

– Возьми Эми.

– Ни за что. Она сказала, что если попытаюсь снова разбудить ее до восхода, убьет меня из собственного пистолета.

Это тоже правда. Эми Майклз была красавицей, острой на язык, и чертовски крепким орешком.

– Тебе нужно в сутках сорок восемь часов. С тобой скучно. Кто-нибудь тебе это говорил?

А вот теперь он начал злиться.

– Еще как нескучно! – заверил Джош.

– Да? И когда именно?

Когда его язык исследовал рот Грейс. Чертовски гребаное развлечение.

– Продавай, – посоветовал Мэтт, прежде чем отключиться.

– Со мной еще как нескучно, – повторил Джош в пространство.

Сунул телефон в карман и снова подумал о Грейс. Развлечение? Еще какое! Даже слишком. С ней время летело незаметно, не говоря уже об угрозе его покою. Она вызывала в нем желание. Недаром он хотел вырваться из замкнутого пространства своей жизни, то, чего он абсолютно не мог сделать.

Независимо от соблазна.

Он пришел домой в половине девятого, опоздав на полчаса. Тоби был выкупан и готов идти спать: главный хомяк жу-жу в одной руке, джедайский меч – в другой. Танк с блаженным видом валялся у его ног. Два истинных ангела.

Появившись сегодня в его доме, Грейс выглядела мягкой и нежной. В сарафанчике, коротком свитерке и босоножках. Волнистые светлые волосы падали до плеч шелковистыми прядями, выражение лица умное, любознательное. Когда они обнимались у задней двери, волосы спутались – его работа, – и выражение лица уже было далеко не таким спокойным. Глаза прищурены, рот влажный от поцелуев, соски затвердели.

Это выражение понравилось ему куда больше.

Теперь волосы были убраны во что-то вроде узла и прихвачены одним из элементов лего. Длинные шелковистые пряди буйно вились вокруг лица. Свитер куда-то делся, перед сарафана чем-то заляпан, а лицо больше не было безмятежным и спокойным.

Она смеялась. Они с Тоби были на кухне, считали корзиночки на подносе, старательно загибая пальцы. Один взгляд на парочку – и напряжение ушло.

– Простите. Я опоздал.

– Несчастный случай? – спросила она озабоченно.

– Шестнадцатилетняя девочка сделала пирсинг языка, и дело кончилось абсцессом. Она ничего не говорила родителям и терпела три дня, пока язык не распух настолько, что закрыл дыхательное горло.

– О Боже!

– Ничего. Все обошлось. Хороший урок, но обошлось.

– Вот это да! Значит, мой день по сравнению с вашим – просто пирожное. Вернее, шоколадная корзиночка.

Она показала на поднос.

– Пришлось печь две партии. Но о первой мы говорить не желаем.

Тоби хихикнул и покачал головой.

– Вы сами их испекли? – почтительно пробормотал Джош.