Генеральный дьявол - Аля Алая

Сердце грохочет, а кровь вскипает в венах. Отталкивать Тимура нет сил.

Он целует так, словно насытиться не может. Вдавливает меня в стену собой, касается через больничную робу и забирается под нее ладонями. Скользит по обнаженной коже, вызывая табуну проклятых мурашек. Руки Тимура такие ласковые, а поцелуи сладкие, что я снова попадаюсь на его крючок. Мое сердце трепещет раненой бабочкой.

Кайсаров даже не заметит, как раздавит меня своими грязными играми.

Глава 17

— Отпусти, — зажмуриваюсь, пытаясь прийти в себя. Сдаваться нельзя, иначе Тимур вообще будет вертеть мной, как захочет.

— Майя, я вижу, ты сама хочешь, — нашептывает жарко в шею, — почему не совместить приятное с полезным?

Ну сейчас!

— Кайсаров, — цежу сквозь зубы, — пусти. Мы еще недоговорили.

— Недоговорили, — в его голосе слышится разочарование. Естественно, как и всегда со мной, он рассчитывал на легкую победу.

— Сколько ты хочешь?

— Что?

— Времени. Десять лет это слишком долго. У меня другие планы на жизнь, знаешь ли, — пока Кайсаров застыл, я осторожно выпутываюсь из его объятий.

— И какие же?

Мужчина засовывает руки в карманы, на меня смотрит оценивающе. Угу, не ожидал.

— Я замуж хочу.

Он хмыкает.

— За обычного нормального мужчину.

Кайсаров закатывает глаза.

— Такого, который захочет ребенка. И будет любить свою семью, — добавляю, отвернувшись. Тимуру все равно, он это не ценит. Но я ценю, я хочу! Я не готова из-за каких-то чувств погружать себя в несчастный брак с нелюбимым мужчиной и становится его придатком.

Чувства они пройдут. Я их с мясом вырву.

А потом встречу хорошего парня и он обязательно залечит мои раны.

Я верю, что так и будет.

Я достойна любви. Семьи.

— Нина была совсем малышка, она не помнит, — зачем-то вдруг откровенничаю. Наверное я просто хочу донести до него свою точку зрения, — а я помню, как папа держал меня на руках, а мама обнимала. Как они друг друга любили и нас. Их такие искренние улыбки и как мама перед сном целовала меня, а папа будил по утрам со словами «Я люблю тебя, моя маленькая принцесса. Люблю до луны и обратно». Я ни за что не променяю шанс вот это все почувствовать снова на какие-то деньги и тебя. Год, Тимур и ты меня отпускаешь.

По щеке скатывается слеза, которую я быстро смахиваю.

Смотрю украдкой на Кайсарова, который продолжает стоять в той же позе с каменным лицом.

Жить такой жизнью, как у него, он имеет право. Но отбирать мою нет.

— Год, — он тянет глухо, — это мало.

— Брось, через год журналисты о нас забудут. Появится кто-нибудь еще. Мы разведемся тихо, никто и не узнает. А потом всем станет все равно.

— Но этот год ты будешь идеально женой.

— Самой лучшей, как тебе нужно, — покладисто киваю. Год — это в десять раз меньше прежнего срока, я помогу Кайсарову создать идеальную картинку для всех. А потом мы разведемся.

Усталость захлестывает окончательно. Тело словно свинцом наливается и я присаживаюсь на больничную койку, пальцы с силой сжимают край матраса. Я хочу чтобы Тимур ушел. Мне нужно подумать и уложить в голове, что мне предстоит.

— Юристы все оформят.

— Конечно, — отвечаю, не поднимая на него головы.

Тимур все стоит, не уходит. Я чувствую, смотрит на меня.

— И не нужно ездить сюда каждый день.

— Я сам решу, что мне нужно, а что нет.

— Это глупо, — ложусь набок, натягивая на себя покрывало, — я устала, ты не мог бы уйти?

Немного помедлив, Кайсаров разворачивается и уходит. Не говорит больше ни слова.

Тонкий запах пионов на тумбочке рядом проникает в нос, щекоча рецепторы. Я забираю букет и прижимаю его к груди. Вдыхаю тонкий аромат, поглаживаю нежные лепестки. Сейчас полежу и поставлю их в воду. Цветы не виноваты, что мужчина, подаривший их сволочь.

— Майюшка, — раздается тихо сверху.

Разлепляю глаза, встречаясь с Соней и Ниной. Девчонки вернулись, а я успела уснуть.

— Я сфоткала и Тиму отослала, — довольная Соня размахивает своим телефоном, — он обязан поставить это фото на заставку, ты тут просто ангел.

— Соня, — сажусь на постели. У девчонки характер, что одновременно хочется ее обнять и надавать подзатыльников.

— Мы накупили вкусных пирожных и молочный коктейль с клубникой, помню как ты любишь, — Нина ставит пакет с вкусностями на кровать. Сама шарит по тумбочкам и в одной находит вазу, — пойду за водой схожу, нужно поставить.

От запаха выпечки начинает урчать живот, во рту собирается слюна. Лезу в пакет и наугад вынимаю пончик с розовой глазурью. Внутри клубничный джем, сладость которого растекается по языку. Я словно лето на вкус пробую.

Запрещаю себе о Кайсарове думать. Я буду как Скарлетт О'Хара, я подумаю о нем завтра. Или послезавтра, если завтра Тимур не появится.

Соня придвигает небольшой столик, на котором раскладывает разноцветные пирожные, ставит молочные коктейли. Для Нины сразу два — шоколадный и ванильный. Она беременная, ей калории можно вообще не считать ближайшие девять месяцев. Сама пьет кофе и колупает какое-то диетическое пирожное. Судя по ее виду, оно совершенно невкусное.

— Мне еще мужа искать, — поясняет нам с сестрой, — вам проще.

— А мне чем проще? — Нина расположилась на постели рядом со мной. Ноги сложила в позе лотоса, коктейль свой посасывает.

— Ты беременная, я недавно читала, что мужчин это привлекает.

— Да ты что? — сестра усмехается.

— Да, у вас там гормоны какие-то особенные. Ты вообще цветешь, волосы блестят, улыбка какая-то особенная. На тебя начальник отделения соседнего пялится, он все время мимо проходит, когда ты тут.

— Правда?

— Серьезно, — Соня пожимает плечами, — и что такого? Родишь потом еще одного общего.

— Соня ты такая Соня, — смеюсь в голос. Боже, все просчитала.

— Но ты не торопись, этот староват. Вот мой брат скоро вернется, ему тоже жениться пора бы.

Нина поперхнулась и закашлялась. Пришлось стучать ей по спине, пока легче не станет.

— Если честно, мне и одной неплохо, — откашлявшись и вытерев слезы, сестра отмахнулась от предложения Сони.

— Ну нет, один тут никто не останется. У Майи на свадьбе, вообще-то, куча крутых мужиков будет. Всякие там деловые партнеры братиков. Они там расслабленные будут, горяченькие, мы их с тобой раз и все, — Соня хлопнула в ладоши и сцепила их в замок, —