Любовь не обмануть - Селина Дрейк

— Я приехала сказать Хуану, что передумала. Я выйду все же за него замуж.

Няня неодобрительно покачала головой.

— Вот уж неладно придумали! Если любите Леона, то за него и нужно выходить. Как жаль, что хозяин сейчас в отъезде, надо бы рассказать ему правду, и он все поймет.

— Он меня возненавидит, если узнает!

— У любви такие чудные пути, барышня. Я, конечно, старуха, но многое повидала… Послушайте лучше меня.

— Нет, Салли, бесполезно. Леон никогда меня не полюбит. Пусть он лучше с любовью вспоминает обо мне как о Стэнли. — И о Маленькой Сестре тоже, добавила она про себя. — Салли, обещай, что никогда никому не расскажешь! Леон все равно не узнал меня. Я удивлена, что ты узнала…

Няня взглянула в умоляющие карие глаза и медленно кивнула.

— Хоть я и думаю, что вы совершаете большую ошибку, милая, но буду молчать.

Стейси порывисто обняла негритянку, но та явно не была расположена продолжать разговор. Девушка покинула кухню и отправилась разыскивать Хуана. Она нашла его на веранде — маркиз удрученно потягивал ром.

— Я видел, как ты приехала, дорогая. Но что тебя привело сюда теперь?

— Я приехала, чтобы увидеть тебя, Хуан, и я хочу сказать тебе…

Она замолчала, внезапно отчетливо осознав, что просто не сможет выговорить эти слова! Никогда не сможет выйти замуж за Хуана и дать его имя своему ребенку…

— Что ты хотела мне сообщить? — пробормотал он невнятно, и Стейси вдруг поняла, что он совершенно пьян. Ей было неприятно видеть Хуана в подобном состоянии.

— Почему бы тебе не пойти и не прилечь ненадолго? Мы поговорим потом, когда ты отдохнешь.

Он без возражений позволил девушке отвести себя в спальню и, вытянувшись на кровати, почти мгновенно заснул. Стейси стянула с него сапоги и тихо вышла из комнаты. На веранде она опустилась в кресло-качалку и принялась думать о тех временах, когда сидела здесь вместе с Леоном. В ее голове неожиданно созрело решение. Надо рассказать Хуану всю правду! Так будет честнее всего.

Анастасия дождалась, когда Хуан проснулся и принял ванну. Когда он спустился вниз и вышел на веранду, то выглядел значительно лучше, хотя глаза его все еще оставались красными, а движения расслабленными.

— Стейси, милая, прости, что тебе пришлось увидеть меня в таком ужасном состоянии.

— Но теперь тебе лучше, дорогой?

— Я не слишком отчетливо все помню…

— Я хотела поговорить с тобой, Хуан, я собиралась сказать, что согласна выйти за тебя замуж, но сначала должна рассказать тебе правду… Но, может быть, мы перекусим, а потом я расскажу тебе все.

Они пообедали на веранде, и Анастасия начала свою историю:

— Хуан, помнишь, вы с братом пытались разыскать мальчика по имени Стэнли?

— Да, но нам не повезло. Мальчик, очевидно, погиб от рук пиратов.

— Нет, Хуан, мальчик не погиб, Стэн — это я!

Хуан уставился на нее во все глаза.

— Что-что? Я не совсем понял…

— Я убежала из дома, переодевшись мальчиком, и называла себя Стэнли.

— Бог мой! Но Леон… Он был просто убит! Почему ты не сказала ему?

— Потому что не решилась… Ведь я позволила ему думать, что я мальчик! Он возненавидит меня, если узнает, что я обманула его… дважды.

— Дважды? Дорогая, пожалуйста, объясни мне. Я в полном замешательстве. Но пираты… Как тебе удалось спастись?

Стейси принялась описывать свои приключения с самого начала и, когда дошла до маскарада в доме Евы, увидела, как по лицу Хуана прошла судорога боли. Она понимала, что он сейчас испытывает, но чувствовала необходимость быть честной до конца.

— Значит, этот воскресший из мертвых человек — Леон? Все время ты говорила о нем?

— Да, но я не знала, что он жив.

— Леон действительно не хотел появляться в Сан-Августине, он был слишком погружен в свое горе.

— Это еще не все… Я жду ребенка!

Он молча посмотрел на нее, встал и взял ее руки в свои.

— Дорогая, надо будет рассказать об этом Леону. Он должен узнать правду. Как только он приедет из Нью-Йорка…

— Нет, Хуан! Я не смогу вынести его ненависти.

— Леон имеет право знать, что станет отцом!

— Ни за что на свете!

— Стейси, если ты твердо решила ни о чем не сообщать Леону, нужно подумать о твоей репутации. Почему бы тебе в таком случае все-таки не стать моей женой? Я воспитаю этого ребенка, как своего собственного, тем более что он приходится мне племянником или племянницей.

— Хуан, это очень великодушно с твоей стороны, но на твое предложение я согласиться не могу. Мне ужасно жаль, что Леон оказался твоим кузеном… Когда я считала его умершим, это не имело значения. Но теперь я знаю, что он жив, и все изменилось. Ты должен поклясться, что не откроешь брату, когда он вернется, мою тайну!

— Ну, что ж, тогда остается один выход. Когда беременность станет заметна, переезжай сюда, на ранчо, чтобы не давать повода для сплетен городским кумушкам.

— Ах, Хуан, я так рада, что ты остался мне другом!

— Я всегда буду твоим другом. Пожалуйста, обдумай мое предложение. Если ребенок родится здесь, об этом никто не узнает. Слуги позаботятся о младенце, и твоя репутация не пострадает. А твоим слугам и знакомым скажи, что уезжаешь навестить родственников… Сюда и раньше никто не заглядывал. У Леона нет друзей, а соседи не особенно его жалуют.

Стейси заглянула на кухню попрощаться с няней. Она крепко обняла старую негритянку.

— Няня, мне очень жаль, что я принесла Леону столько горя. Если бы с самого начала решилась открыть ему правду…

— Хозяин мне, как родной, милая. Когда его матушка умерла, я выкормила его вместе с моим сыночком и всегда беспокоилась о нем, как о собственном ребенке. Вот и сейчас переживаю, что от него нет вестей.

— Все будет хорошо, — успокоила девушка Салли, скрывая свои тревоги.

Покидая ранчо, она рассеянно смотрела в окно экипажа, но не замечала мелькавших за ним мирных сельских картин. Теперь ей предстояло заботиться еще об одной, новой, жизни, зародившейся в ночь их любви…