Предатель. Нелюбимая жена - Надежда Марковна Борзакова

Пришло сообщение о готовности документов. На несколько дней раньше, чем было по графику. Ощущение, что сама жизнь подталкивала меня к тому, чтоб поскорее уехать.

Выходя вечером из клиники, я увидела Яшина. За эти дни от него не было ни слуху, ни духу и я грешным делом понадеялась… Напрасно!

— Привет. А я тут проезжал мимо… Дай, думаю, рискну пригласить тебя погулять. Погода классная.

В последнем он был прав. После вчерашнего дождя жара отступила и воздух был очень приятным. В меру теплым, свежим.

— Ладно-ладно. Я специально приехал. На работе был аврал, раньше не мог.

Яшин говорил небрежным, шутливым тоном, но было видно, что он пытается спрятать неловкость и то, как сильно нервничает.

— Рома…

— Просто погулять. Набережная. Кофе. Ну или учитывая время лимонад. Как друзья!

Как друзья.

Не хотелось отказывать ему. Не знаю почему. Точнее нет, не так. Знаю. Потому, что дома и в одиночестве ничто не будет мешать мне думать. Сомневаться. Грустить. А так…

Как друзья. Что здесь такого?

— Если только как друзья.

— Мне этого хватит, — он сделал паузу, — Пока что.

Рома привез меня на набережную. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо и речку розовым. Играла музыка, гуляли парочки, пахло летом и шашлыками.

— Тебе какой? Клубничный? — с улыбкой спросил парень, когда мы подходили к уличному кафе с напитками.

Я кивнула головой.

Помнит.

Так много лет прошло, а Рома помнит обо мне столько всего. И это при том, что мы же… Не дружили. Проводили время вместе только в школе и на каких-то экскурсиях. То есть как проводили… Просто находились рядом. А он все это замечал. Запоминал.

От этого как-то не по себе. И в то же время тепло и приятно, да.

Попивая лимонад, мы медленно шли вдоль набережной. Любовались закатом. Говорили о каких-то мелочах, шутили изо всех сил избегая возможности зацепить какую-то трудную тему, но это не вызывало неловкости. Даже наоборот. Мне с Ромой было легко и спокойно. Так, как давно уже не было.

— Есть охота, идем перекусим? — Рома кивнул на ресторан.

— А разве кухня еще работает? — с сомнением отозвалась я.

Время десять вечера.

— Ну, что-то же они должны готовить, — пожал плечами парень.

Ресторан был из дорогих, как и все, у владельцев которых хватало денег на то, чтоб открыть заведение прямо на берегу. Занято было всего несколько столиков.

И за одним из них сидели Слава и Инесса.

Я застыла, как истукан. Странная магия вечера мигом рассеялась, открыв неприглядную правду о том, что от реальности никуда не спрячешься. От того, что я все еще его любила, а он меня нет. От предательства, от унижения, от боли — не спрячешься. Сколько ни пытайся.

Рома проследил за моим взглядом. Как ни в чем ни бывало, дал метрдотелю отвести нас к столику. Мне ничего не оставалось, кроме как идти с ним. Нечеловеческими усилиями заставлять резко ставшие непослушными ноги передвигаться, а глаза — которые как магнитом тянуло к их столику — смотреть в сторону.

— Кухня еще работает? — сквозь стук пульса в ушах пробился спокойный голос Ромы.

— Да.

— Отлично. Тогда мы определимся и сделаем заказ.

Меню. Я не видела ни блюд, ни цен… Ничего. Смотрела на мелованные листы и видела Славу.

Он в черной рубашке, которую мы вместе покупали и которую я стирала специальным средством вручную чтоб не потускнел цвет. Новая, более короткая стрижка. И щетина тоже — короче…

— Выбрала? — у Ромы тон невозмутимый, а вот взгляд напряженный.

Я сделала глубокий вздох. Внутри поднялась волна злости. Почему я до сих пор позволяю треклятому сердцу брать верх над мозгом? Как долго еще буду пресловутой тряпкой и ног Славы?

— Мне стейк из лосося и овощи на гриле.

— Пить?

— Вино. На твой выбор.

Рома кивнул и подозвал официанта. И то ли мне показалось, то ли немножечко расслабился.

Нам принесли вино. Тонкий сладковатый вкус, нежный аромат. Я думала, что не почувствую всего этого, но было иначе.

Я чувствовала. Аромат вина, вкус еды, которую вскоре принесли, нежный голос певицы, исполняющий романтическую песню. Слышала, что говорил Рома.

— … та еще задачка, я тебе скажу. В документах полнейший бардак. Ясное дело, что налоговики нашли к чему придраться.

— А я думала ты только по разводам.

— И по бизнесу тоже. Две сферы лучше одной, верно? — Рома улыбнулся. — Кстати, они ушли.

— Кто?

Многозначительный взгляд. Повернув голову я увидела, что столик, где сидели Слава и Инесса пуст.

— Оу…

— Если бы мы ушли, было бы палевно, — сказал Рома.

— Да… Ничего. Мне не важно, что мы столкнулись, — очень похоже, как мне показалось, солгала я

— Вот и отлично.

Отлично. Ничего отличного. Потому, что запал, позволивший мне сдерживать эмоции от этой встречи вдруг прошел. Рот наполнился горечью, сердце болезненно сжалось.

Они гуляют. У них все хорошо. Он даже не подошел. Может быть и не заметил меня. А я… А я все никак…

Не хотелось ни вина, ни еды. И быть здесь тоже — не хотелось. Домой бы. А еще лучше сразу в Стамбул. Там не будет Славы…

— Я хотел спросить… Ты действительно уезжаешь или это было просто так сказано…

Чувствует он что ли.

— Уезжаю. В эту субботу. У папы знакомые, они смогли отложить мне билеты пока будет готов паспорт, а он, — я запнулась, наткнувшись на его взгляд. В синих глаз плескались растерянность и боль. — уже готов.

— Есть ли что-то, что может заставить тебя остаться?

— Ты же обещал… Как друзья!

— Обещал.

Ножка бокала в его руке переломилась пополам. Бокал упал, расплескивая алую жидкость на белую рубашку. Выругавшись, Рома вскочил на ноги, тряхнул рукой и я увидела на ней кровь.

К нам поспешила официантка с салфетками. Засуетилась…

— Да нормально все, оставьте, — рыкнул Рома. — И принесите счет.

Ушел в уборную чтоб застирать пятно. К столику подошла уборщица и проворно убрала осколки с пола.

Я закрыла лицо руками. Обозвала себя мысленно дурой.

Как друзья. Ага.

Бездушная и бессовестная ты сволочь, Женя. Не лучше Славы. Используешь Яшина чтоб залечить свои раны малодушно прикрываясь верой в предложенную им “дружбу”, отлично зная, что это невозможно.

Из глаз покатились слезы. Злые, отчаянные слезы.

— Жень, ты чего? — Яшин склонился ко мне.

— Ром, прости меня пожалуйста! — взмолилась я. — Я ужасно с тобой поступаю. Прости…

— Ну что ты…Не говори глупостей!

— Это не