Я тебе объявляю войну, девочка! - Яна Лари

Я возвращаю Славе мобильный телефон, с которого еще ночью удалила всю переписку.

— Вадим просил вернуть. Наверное, боялся, что иначе ты про его визит не узнаешь.

— Розы брат тоже для меня прислал? — Стреляет он злым взглядом в сторону букета.

— Так, все, Злобины. Вы меня оба достали! Не слышать никого, кроме себя, у вас, что ли, семейное?! Я не хочу иметь ни с одним из вас дел.

Слава внимательно всматривается в меня, ища на лице хоть тень сомнения. Не находит, естественно. После Вадима эмоций во мне — выжженная пустошь. Ресурс еще не восстановился. И неизвестно, когда меня кто-то будет бесить так же ярко.

— Да верю я тебе, Светка. Конечно же, верю. — Шумно вздыхает Слава. — Вадим он… Он умеет не только выкручивать руки. Если брат чего-то хочет, он способен мозги наружу вывернуть. И знаешь, что самое страшное? Ты начинаешь верить ему, а не себе. Я так чуть брейкингом заниматься не бросил! В какой-то момент он так меня обработал, что то единственное, чем я всегда горел, вдруг показалось бестолковой тратой времени.

— Но ты же не бросил, — удивленно поднимаю на него глаза. — Даже победа престижная есть.

— Я пообещал себе, что это в последний раз. Я выложился как в последний раз! — с пылом говорит Слава. — Не хотел подводить команду перед самым брейкинг-чемпионатом. Они простые ребята, а тут поездка в штаты! Им другого шанса могло не выпасть. Мы там порвали всех во фристайле. Я летел домой на самолете, а казалось, что лечу на собственных крыльях! Брат хотел мне обрезать их, понимаешь? И тебя так же с толку сбивает. Поэтому извини. Что бы ты себе сейчас ни вбила в голову, я буду рядом.

— Зато я не могу быть с тобой рядом! Я с ним вчера целовалась, — терпеливо пытаюсь пояснить ему ситуацию, вполне исчерпывающую, безнадежную, с моей точки зрения. — Мы с твоим братом. Целовались. Рот в рот, понимаешь?

— Света! Я прекрасно знаю, что он может заставить, — Слава, будто вообще не вникает в мои слова, увлеченный так наивно и искренне оправданием меня, что я лично чувствую себя предательницей.

Он же ничего не знает, он реально думает, что у нас все по-прежнему! Он, наверно, поддержки в тяжелое время от своей девушки ждет… А я всеми мыслями его братом занята. И не только мыслями! Получается, что и телом.

— Нет… — Мотаю головой зажмурившись. — Он, да, заставил. Но я отвечала! Сама отвечала как сумасшедшая.

Тихий злобный мат заставляет меня еще и поморщиться.

— Свет… Не буду скрывать, мне дико неприятно. Да что там — крушить охота! — объясняет Слава. — Вадим… Он неадекватен. В том смысле, что его поступки часто выходят за рамки. Но когда он снисходит до человеческих чувств, кажется, сам боженька тебя отметил. Только это иллюзия временная, дерьмо из него по-любому полезет. Не может он иначе. Я столько раз обманывался. Но нет. Ты тоже со временем это поймешь.

— Думаешь, я слепая? Только какое это имеет отношение к нам с тобой?

— Самое прямое, — не слышит меня Слава. Хватает хаотично за плечи, сжимает бока. — Все же было хорошо у нас раньше. А теперь ты напугана. Все будет хорошо. Вот увидишь.

Череда коротких поцелуев покрывают мои щеки, нос, челюсть, подбирается к губам… А я не могу! Не могу и точка. Будто блок изнутри стоит — не дает ответить.

Впрочем, Слава это не замечает. Ему хорошо и так. Трется о меня, вжимается всем телом.

Никогда не замечала за ним такой явной отдачи. Будто ценность моя до небес возросла. Я могу ошибаться, все-таки чужая душа — потемки, но уверенности, что дело только во мне, нет никакой.

Может, ошибаюсь я. А может, ошибается Слава, выдавая за страсть нерастраченное желание обладать тем, что захотел себе его больной на голову кумир.

— Люблю я тебя, понимаешь? — продолжает он гнуть свое. — Еда в горло не лезет, сплю урывками. На стены выть готов!

— Половая мотивация… — бормочу, выпутываясь из тесного плена его рук.

— Что? — рассеянно переспрашивает Слава.

— Да так, я о своем… — отмахиваюсь, подхватывая на руки дуркующего шпица. — Щенка кастрировать, наверное, пора. Совсем от рук отбился.

— Я тут знаешь, что понял? Нам с тобой нужно просто развеяться! Помнишь, как раньше? Тоже виделись редко, но что это были за встречи! — загораются дурным блеском его глаза.

— Злобин! — взвизгиваю, когда он подхватывает меня на руки. Макушкой протираю пыль с плафона, и кажется вместе рухнем, если не отпустит. — Не хочу я никуда. Настроения нет.

— Свет, не отворачивайся хоть ты от меня. У меня и так не жизнь, а сплошная депрессия.

— У тебя сейчас синяк будет на лбу, если не прекратишь! — вскрикиваю, когда он начинает крениться.

— Пойдешь со мной? — будто не слышит меня Слава. — Ну что ты как деревянная? В ресторан пойти со мной, что ли, боишься? Соглашайся, Свет. Дай мне немного поддержки. Зачем себя сознательно накручивать? Неприятности уже все равно случились. Куда они от нас денутся? Подождут.

— Слав, ну что ты заладил?

— А что ты делаешь трагедию? Если тебе что-то не понравится, уйти можешь в любой момент.

— Ладно… А что за ресторан? — уточняю с неохотой. Легче сдастся, честное слово.

Вот такая я рядом с ним безвольная тряпка.

— Есть одно место, — отвечает он загадочно. Опускает меня на пол и принимается возбужденно планировать: — Я вернул свои ключи от машины. Проведем выходной по высшему классу… В память о золотых временах. Наденешь для меня вечернее платье?

— Слава, постой… — в смятении торможу его напор.

— Ну, что опять? — стонет он, закатывая глаза. И сразу же, уже с азартом встряхивает меня за плечи. — Свет, прости. Я болван. Поехали, устроим себе шопинг! Я теперь самостоятельный, но все еще не бомж. Выберем тебе самое красивое платье. Все модницы от зависти передохнут.

— Я не об этом. Если ты опять собрался нас грузить разговорами о будущем, то сразу предупреждаю, мой ответ отрицательный.