Скандальный брак - Арина Вильде

— То есть ты вносишь в договор требование не встречаться ни с кем и не дискредитировать твою чистую, как свежие простыни, репутацию. До последнего не соглашаешься, что это требование должно распространяться на двоих. А в первый же вечер после подписания нашего договора, притаскиваешь меня на мероприятие, на котором позволяешь себе… –

Я так волнуюсь, что даже голос срывается. Вижу, что Роман с каждым моим новым словом всё сильнее хмурится, но давать вставить ему слово не собираюсь.

— Ты уводишь в укромный уголок и флиртуешь с какойто девицей, твой отец говорит, что я похожа на какуюто Любашу, потом ты весь вечер строишь ей глазки, зачемто продолжая держать меня при себе… Думаешь, я слепая? Если у вас с этой… Любашей… Нездоровая любовь в игры неверного жениха и любовницы, то надо было предупредить! Тогда я уж точно не согласилась бы! Это унизительно! И после всего этого я должна радостно встречать тебя в номере? Так может тебе стоит посетить другой? Это она — Любаша? Ну так почему ты не договорился с ней о фиктивном браке? Зачем тебе я, если…

— Любаша — это моя мама… — Я разогналась так, что затормозить в своем возмущении уже практически не могу. Но тихие слова Ромы работают нехилой бетонной стеной.

Гоночный болид Мирослава и её возмущение влетают в преграду и им вдруг становится стыдно.

— Что? — Я переспрашиваю, ощущая сухость в горле.

Рома же хмыкает, тяжело вздыхает и повторяет, как глупому ребенку:

— Любаша — это моя погибшая мама. Отец сказал, что ты похожа на неё. А… Ммм… Флиртовал я, хотя эту формулировку я бы тоже оспорил, с директором благотворительного фонда. София — жена одного из наших инвесторов. Она каждый год устраивает благотворительный вечер, на котором богатенькие дяди тратят баснословные деньги на лоты условной ценности. А потом на эти деньги оборудуются детские дома. Мы обсуждали место проведения вечера в этом году. Очень хочу, чтобы главным спонсором мероприятия стал бренд Багировых. Если потвоему при этом я должен был корчить из себя истукана и бесконечно бросать влюбленные взгляды на тебя — прости, этим я вряд ли буду заниматься, но и ты, Мира… — Роман делает паузу и смотрит на меня поновому. Этот взгляд мне не нравится больше, чем любой до него. — Напридумала себе, конечно… — Мне кажется, в нем слышится разочарование.

В номере повисает звенящая тишина. В данный момент мне стыдно и совершенно не хочется больше спорить.

Черт, кажется, я накрутила себя, как самая настоящая ревнивая дуреха, и устроила своему фиктивному жениху самый настоящий скандал на ровном месте.

Глава 20. Роман

Весь вечер Мира вела себя на твердую десятку по пятибалльной шкале. Пара легких сбоев в настроении и отказ свалить отсюда побыстрее совершенно не повлияли на мою уверенность: выбор я сделал правильный.

Точнее судьба подсунула мне прекрасную фиктивную невесту.

Увидительно, но рядом с ней — посторонней, даже родня с её заевшей пластинкой, выглядит более чем сносной компанией.

Ляля не раздражает. Костя тоже. Отец… Я не слепой. Вижу, как горят глаза, когда он смотрит на нас с Мирой.

И, конечно же, вижу то же сходство, которое поразило его.

Мирослава очень похожа на его Любашу. Мою маму.

Только мама на моей памяти никогда не устраивала отцу скандалы, а Мира — в первый же вечер.

Это портит настроение и снижает оценку, но не критично. Хотя бы потому, что Мирослава не идет на глупый принцип — не доказывает свою правоту, когда становится понятно — поторопилась.

Накрутила себя. Напридумала. Приревновала.

Это приятно, кстати. Только я действительно не давал повода. Зачем мне кадрить Софию, если весь вечер подбадриваю себя мыслью о том, что скоро поднимемся наверх.

Я. Мира. Никакой родни. Кровать. Другого окончания вечера я не вижу.

Белье проверим. Оценим. Снимем.

Или не снимем. Теперь уже не уверен.

В номере тихо. Мира смотрит на меня с сожалением, опускает взгляд, вздыхает тяжело и шепчет:

— Прости, я погорячилась…

На её чувстве вины можно сыграть. Скорчить обиженку и воспользоваться бонусами. Но мне не хочется.

Как ни странно, в этой сделке для меня важны не только мои интересы, но и наш общий комфорт.

Поэтому я пожимаю плечами, улыбаюсь, подхожу к ней и притягиваю.

На сей раз сопротивления не чувствую. Мира послушно поворачивается ко мне, кладет руки на плечи. Гладит их, смотря не в глаза, а на слегка смятую пиджаком ткань.

— В будущем, если тебя чтото волнует, лучше говори сразу, — сам себя удивляю, но стараюсь не требовать, а как бы просить.

Мира снова вздыхает, кивает и наконецто набирается смелости, чтобы встретиться со мной взглядами.

Думаю, что если когдато решу жениться понастоящему — непременно обращусь с предложением к Мире. Мне нравится её договороспособность. А потом тянусь к ее губам, чтобы закрепить наше первое дополнительное соглашение.

На сей раз Мира не сопротивляется. Сама приоткрывает губы навстречу, поощряя.

Они мягкие и сладкие. Если сейчас комуто придет в голову меня набрать — на хрен вырублю трубку. Но пока везет.

Я тяну Миру на себя, чувствуя, как она обвивает руками мою шею и вжимается своим телом в мое.

Дурацкий халат, который, кстати, правда ей идет просто потому, что ей идет всё, кажется мне раздражающе лишним.

Мира тихонько хныкает, когда я снимаю руку с ее тела и тяну один из концов пояса. Он повисает, а моя ладонь ныряет под него. Туда, где нежная горячая кожа.

Глажу живот, движусь пальцами вверх. Хочу не только пробовать наощупь — всю рассмотреть, но не спешу.

Щекочу подушечками пальцев её кожу и Мира сразу же реагирует тихим «ох» и легкой дрожью.

Её отзывчивость заводит.

Мы разворачиваемся и вдвоем делаем несколько шагов к кровати.

Я отрываюсь и смотрю в затуманенные глаза, с наслаждением берясь за ворот халата. Развожу его и скольжу взглядом.

Хищная улыбка растягивает губы сама собой.

Даже мысль проскальзывает, может ну их, эти краны. Я изза них на месяцы откладываю бесподобный вид и такие же ощущения.

Прижимаясь к Мириному рту, она позволяет целовать себя и послушно опускается на кровать.

Целуя шею, ключицы, прижимаясь грудью к груди, чувствую, как у малышки трепыхается сердце. Хочется сказать, что она заводит меня не меньше, но лучше показать.

Она не слишком удачливо пытается справиться с оставшимися пуговицами на моей рубашке.

— Ты мне мешаешь… — осмелев, даже замечание делает.

Только в ответ на мой скептический