Констанция. Книги 1-6 - Жюльетта Бенцони

Констанция немного помолчала.

— Интересно, вы со всеми так откровенны?

На лице маленького гасконца появилась краска смущения.

— О нет, что вы, ваша милость. По-моему, о своей госпоже я впервые сказал правду. Ведь все, кто посещает наш дом, замечают только богатство. Все остальное не имеет для них значения. Ну, а вы…

Он опустил голову, не решаясь продолжить.

— Что же вы? Говорите, — с дружелюбной улыбкой попросила Констанция. — Не бойтесь, я никому не расскажу о том, как вы относитесь к госпоже де Сен-Жам.

— Хотя наш дом выглядит богаче, чем тот, в котором живете вы, ваша светлость, я вижу, что вы достаточно богаты. Может быть, даже богаче, чем моя хозяйка. Но вы совсем не кичитесь этим и не считаете зазорным разговаривать с человеком низкого звания. Я даже не отношу себя к третьему сословию. И, тем не менее, вы уделили мне не мало своего времени. Я всегда буду помнить об этом. Если вам что-то понадобится, можете смело рассчитывать на меня.

И, смешно взмахнув руками, маленький гасконец так же забавно присел, изображая свое почтение.

— Благодарю вас, месье Шаваньян, — спокойно ответила Констанция. — Думаю, что нам пора идти.

Словно услышав ее слова, за спиной Констанции мгновенно возник уже одетый привратник. Графиня де Бодуэн пропустила вперед Жана-Кристофа и месье Шаваньяна, а затем, накинув на голову глубокий капюшон, последовала за ними. Возле дверей дома госпожи де Сен-Жам Констанция отправила привратника назад и посоветовала ему отдыхать. — Я вернусь домой в сопровождении месье Шаваньяна, если он, конечно, не возражает.

Гасконец немедленно согласился. Спустя мгновение он распахнул входную дверь, и Констанция оказалась в широком коридоре, освещенном несколькими десятками свечей. Да, все здесь говорило о богатстве хозяев… и их дурном вкусе. Обложенные мрамором ступеньки лестницы, по которой графиня де Бодуэн поднималась в сопровождении слуги, резко контрастировали с потрескавшимися деревянными перилами. Похоже, что в доме делали ремонт, но как-то наспех и без определенного плана. Картины, изображавшие батальные сцены из времен Людовика XIV, соседствовали с гобеленами, изображавшими обнаженных женщин. Само по себе все это было не так уж плохо, однако дурно сочеталось друг с другом, а после утонченной роскоши Пьемонтского и Французского королевских дворцов вызывало ощущение нарочитости и аляповатости. Констанция решила не обращать внимания на эти нелепости — в конце концов, она пришла сюда не за тем, чтобы наслаждаться великолепием убранства в салоне госпожи де Сен — Жам. В сущности, после бала в Версале, это первое ее появление в высшем обществе.

Интриговало Констанцию и возможное знакомство с графом Александром де Калиостро. В тот момент это была, наверное, самая знаменитая личность во Франции после Людовика XVI и МарииАнтуанетты.

Плащ Констанция оставила слуге, который мгновенно испарился. Она едва успела сказать ему напоследок:

— Шаваньян, вас вызовут, когда я буду уходить. Дальше графиню де Бодуэн провожал высокий седовласый камергер с таким важным лицом, как будто его прислал сюда сам король Людовик. При этом он не проронил ни единого слова, лишь изредка поворачивая голову в сторону Констанции и делая приглашающий жест рукой.

Спустя несколько мгновений Констанция оказалась в невероятно большом для городского дома зале, над которым, похоже, потрудились все архитекторы и реставраторы Парижа. Даже Констанция вынуждена была признать, что все здесь вполне отвечает ее представлениям о хорошем салоне.

Шторы и драпировка зала удачно сочетались с цветом паркета и резных и литых подсвечников. Здесь совсем не было лепнины, и лишь узкий декор под потолком подчеркивал объем и простор. Статуи, картины, гобелены были подобраны тщательно и со вкусом. Видимо, госпожа де Сен-Жам доверила это дело знавшим толк в искусстве.

«Слава Богу, хоть на это деньги были истрачены с толком», — подумала Констанция.

Камергер, который проводил гостью в салон, шепнул что-то на ухо церемониймейстеру и удалился. Тот, кивнув головой, выпрямился и хорошо поставленным, звучным голосом произнес:

— Графиня Констанция де Бодуэн.

Около десятка гостей, присутствовавших в салоне, немедленно обратили свои взоры на молодую женщину в голубом батистовом платье с волнистыми каштановыми волосами.

Хозяйка дома, госпожа де Сен-Жам — молодящаяся особа в пышном напудренном парике и платье, открытом до той степени, которую можно было еще считать приличной, тут же направилась к Констанции.

— О, дорогая графиня, — защебетала она с очаровательной улыбкой на устах, — я так рада, так рада видеть вас у себя в салоне. У меня собираются только избранные гости.

Констанция решила вести себя осмотрительно и с максимальной любезностью.

— Благодарю вас, госпожа де Сен-Жам, — с поклоном ответила она. — Я немедленно согласилась принять ваше предложение, как только получила его. Я много слышала о вас и о вашем салоне.

Казалось, лицо госпожи де Сен-Жам расцвело еще больше.

— Неужели? Как приятно это слышать. Я думаю, вы не будете разочарованы сегодняшним вечером. Хотя погода сегодня на редкость отвратительная. Я приказала затопить в доме все печи и камины. Только сейчас я смогла согреться. Надеюсь, вы не успели замерзнуть.

— Нет, благодарю вас.

Госпожа де Сен-Жам взяла Констанцию под руку, словно старую подругу, и вывела на середину салона.

— Позвольте, я представлю вас своим гостям, госпожа де Бодуэн. Думаю, что имена многих из них говорят сами за себя.

Еще только войдя в салон, Констанция тут же увидела двух своих старых знакомых — бабушку и внучку, которые сидели рядом с ней во время бала в Версале. Госпожа де Сен-Жам начала именно с них.

— Графиня Ташеретта де. Андуйе, — представила она старуху. — Она представляет одну из самых старых и знатных фамилий юга Франции. Сейчас графиня живет в Париже вместе со своей внучкой. Луиза де Андуйе.

От глаз Констанции не успело укрыться то, что и бабушка, и внучка густо покраснели. Правда, лица их были посыпаны столь густым слоем пудры, что никто из окружавших ничего не заметил.

— Нам очень приятно познакомиться с вами, графиня де Бодуэн, — сказала старуха чуть — чуть подрагивавшим от волнения голосом. — Мы слыхали, что вы получили аудиенцию у ее величества Марии-Антуанетты?

Констанция едва не вскрикнула от удивления. Да, похоже, что новости в Париже — особенно те, которые касаются дворцовых дел — распространяются со скоростью, намного превышающей скорость самого резвого скакуна. Неплохая осведомленность. Об этом обязательно нужно помнить, если Констанция собирается заниматься при дворе чем-то серьезным. Впрочем, старухе Андуйе могла сказать об этом, например, сама первая фрейлина герцогиня д'Айен — Ноайль. Кажется, они с графиней знакомы… Или даже герцогиня — дальняя родственница этой старухи?

Констанция, как ни старалась, не могла вспомнить, что же