Милашка - Джен Сакс

Она не видела меня почти две недели с тех пор, как мы впервые встретились в ее квартире в ту памятную ночь. А я видел ее каждый день, так как продолжал неустанно наблюдать за ней, пополняя коллекцию впечатлений об этой удивительной женщине. Поначалу я понятия не имел, что она станет делать после того вечера, как будет реагировать на самые обычные раздражители. Более того, у меня были опасения, что она будет вести себя не совсем адекватно и каким-то образом выдаст себя. Ну, например, начнет изливать душу какой-нибудь подруге или станет чересчур нервозной. По опыту я знал, что такое иногда случается. В особенности с теми людьми, которые не привыкли к жестокости и не обладают защитной системой профессионального убийцы. У них, как правило, внезапно просыпается чувство вины, искупить которую, как им кажется, можно только обратившись в полицию и признавшись во всех смертных грехах.

Несмотря на все мои тревоги, я так и не посмел поставить в квартире Грейс «электронный глаз», чтобы полностью держать ее под контролем. У меня есть одна странная особенность, которая стала проявляться еще много лет назад. Я физически не могу вести видеонаблюдение или даже просто прослушивать человека, с которым встречался хоть однажды. В особенности это касается женщин. Мне всегда казалось, что подсматривать за знакомой женщиной очень некрасиво, неделикатно и что это неизбежно возводит труднопреодолимую преграду на пути к ее доверию. Я даже не прослушивал Грейс с помощью микрофона, чтобы не переходить ту невидимую черту, за которой постепенно утрачивается нечто человеческое, сокровенное. Я часто видел, что происходит с другими людьми, у которых нет чувства меры в подобных делах. Для них все на свете становятся жертвами, за которыми надо следить в прицел снайперской винтовки. Многие мои коллеги по работе не смогли остановиться перед этой чертой и со временем превратились в настоящих монстров, для которых нет ничего святого. В конце концов они сами стали жертвами собственных порочных методов.

Что же касается Грейс, она стала для меня реальным человеком со всеми своими слабостями и пристрастиями. Я никак не мог представить ее в качестве бездушной мишени и именно поэтому не хотел знать о ней больше того, что требовалось для обеспечения ее безопасности. Другими словами, я хотел узнать об этой женщине больше из общения с ней самой, а не с помощью скрытого микрофона или видеокамеры… но по-прежнему продолжал следить за ней, так как опасался за ее жизнь и очень хотел узнать, на какие еще сюрпризы она способна.

К счастью, в течение всей следующей недели она вела себя вполне нормально и ничем не отличалась от других. Рано утром спешила на работу, в обеденное время выходила из офиса вместе с коллегами и минут двадцать обедала в ближайшем кафе, допоздна засиживалась в редакции, а потом возвращалась домой. Иногда, правда, она со своим другом Дэвидом ходила в кино или просто прогуливалась после работы. Впрочем, чаще Грейс гуляла не с ним, а с теми двумя подругами, с которыми я впервые увидел ее в баре. В остальное же время она сидела дома, что-то читала или смотрела телевизор. А самое главное — в постели всегда была одна и, казалось, не предпринимала никаких попыток заманить туда кого-нибудь из своих знакомых.

К концу первой недели синяки на ее лице стали постепенно сходить на нет, на щеках появился легкий румянец. А я стал сходить с ума от того, что не могу пообщаться с ней наедине и хотя бы прикоснуться к ее руке. У меня до сих пор кружилась голова, когда я вспоминал то чувство, с которым усаживал ее в кресло, а потом протирал спиртом ее раны на лице. Грейс снилась мне по ночам и не давала покоя даже днем, когда, казалось, мысли должны быть заняты совсем другими вещами. Поэтому не было ничего удивительного в том, что, увидев ее на одной вечеринке, я без колебаний подошел и пригласил ее на танец.