Где же ты, любовь? - Барбара Картленд

— Посмотрите, как крутятся колеса, и педали расположены ниже. Таким образом, вы сможете развивать большую скорость.

Сьюзан совсем не смотрела на машину. Вместо этого она смотрела на юношу, который с гордостью показывал им то, что сделал. Он был так не похож на всех тех, кого она встречала в своей жизни.

В нем были обаяние и уверенность в себе. Но было и нечто другое, что-то, чего она никогда не встречала ни в ком, с кем ей приходилось общаться раньше. Она не знала, как точнее определить это ощущение, и назвала его необузданной жизненной силой.

Она привыкла к вялым молодым людям. В то время было модно, чтобы джентльмен растягивал слова, воспринимал все, что для него делают, как должное и был подчеркнуто равнодушен к удовольствиям.

Норман был не таким. Он, без сомнений, верил в то, что у него получится отличный велосипед, и, что самое главное, верил в себя!

— Когда вы закончите его, что вы будете с ним делать? — спросил брат Сьюзан.

— Собираюсь показать его одному человеку в Ковентри. Он был здесь две недели назад. Он говорил, что это очень интересно.

— А после этого?

Норман улыбнулся:

— Сделаю еще один, лучше прежнего.

— А мне бы хотелось посмотреть на машину, когда вы ее закончите, — заявил брат Сьюзан.

— Я пришлю вам записку в Холл, сэр.

— Можете принести ее сами.

— Конечно, если у меня будет время.

Это был ответ человека, который знает себе цену.

— Идем, Сьюзан.

Брат Туги взял ее под руку и повел назад.

— До свидания, — сказала она Норману Болтису. — Спасибо, что показали нам свое изобретение.

— Это было не трудно.

Теперь он посмотрел на нее будто впервые, и она внезапно заметила в его глазах хорошо знакомое ей выражение восхищения.

Сьюзан почувствовала, что краснеет, но все равно не опустила глаза. Что-то произошло между ними, на мгновение все преимущества рождения и воспитания были забыты.

Они были юношей и девушкой, впервые столкнувшимися друг с другом, и они узнали друг друга. Их души соединились, несмотря на пропасть, которая лежала между ними.

— Сьюзан!

Резкий голос брата разорвал возникшую было связь. Она отвернулась. Ее сердце быстро билось, и она поняла, что и сердце Нормана бьется так же сильно.

Она уехала домой и попыталась забыть его; но то мгновение в сарае за «Грин-Мен» стало поворотным пунктом ее жизни.

Неделю спустя она отказалась выйти замуж за одного из самых блестящих молодых людей в округе. Ее родители были поражены.

— Сьюзан, но это такая прекрасная партия!

— Именно поэтому я и не хочу выходить за него замуж.

— Что ты хочешь этим сказать, дорогая? — с беспокойством спросила ее мать.

— Я задохнусь. Я не смогу жить такой жизнью.

— Но так живут все люди нашего круга… И ты всегда так жила.

— Да, знаю. Поэтому я и уверена, что не буду счастлива.

— Но, Сьюзан, что ты можешь ожидать взамен?

— Но должно же быть что-то!

— А чего ты хочешь?

— Работать.

Если бы она даже сказала, что собирается стать цирковой акробаткой, это, пожалуй, удивило бы их меньше. Затем родители решили, что это просто пустая блажь, которая скоро пройдет.

Они отвезли ее в Лондон, стали возить по балам и раутам, но Сьюзан так и не передумала. В тот день, когда ей исполнилось двадцать один год, она пошла работать в доки.

Ее родители отнеслись к этому так, будто она добровольно отправилась в сумасшедший дом, но Девушка была непреклонна. Она знала, чего хотела, и впервые поняла это в тот день, когда Норман Болтис заглянул в ее глаза.

С тех пор Туги не видела Нормана двадцать лет. Она что-то слышала о нем время от времени, читала в газетах. Но вскоре после Первой мировой войны он снова появился в ее жизни.

Туги была медсестрой всю войну и только недавно вернулась в свой дом в доках. Она приводила свои дела в порядок, когда получила письмо от своей двоюродной сестры Элизабет Клэвер.

Письмо было срочное и для Туги, умевшей читать между строк, показалось отчаянным.

«Пожалуйста, разреши мне повидаться с тобой, кузина Сьюзан, — писала Элизабет. — Мне нужны твой совет и твоя помощь. Пожалуйста, дай мне знать как можно скорее, когда я могу приехать в Лондон и поговорить с тобой».

Туги написала в ответ, приглашая кузину на ленч через два дня. Та приехала еще раньше. Элизабет Клэвер в свои двадцать семь лет была очень необычным человеком. Умная, начитанная, с хорошим вкусом, она при этом была болезненно чувствительной и мистически настроенной.

— Ты должна помочь мне, Сьюзан, — сказала она, сжимая ее руки. — Только ты можешь сказать, что мне делать, потому что ты смогла принять решение в молодости. Ты пошла своим путем, не обращая внимания на то, что о тебе подумают другие.

— И ты хочешь поступить так же? — спросила Туги.

Элизабет кивнула:

— Но я не хочу работать так, как ты. Причина в другом.

— В чем же?

— Я влюбилась, — призналась Элизабет. — Вся семья в ужасе. Они запретили мне встречаться с ним. Они говорят, что если я выйду за него замуж, то они порвут со мной все связи.

На секунду она замолчала, потом тихо засмеялась:

— Видишь ли, я хочу выйти замуж за человека, который только что купил «Клэверли».

— Да, я помню, что имение продали. Мне очень жаль.

— Да, это грустно, потому что оно принадлежало семейству Клэверли почти триста лет, но мы больше не можем позволить себе жить там. Дом в ужасном состоянии и требует ремонта.

Когда тот человек пришел к моему отцу и предложил ему фантастическую цену, то папа почувствовал, что не сможет отказаться. Кроме того, ты же знаешь, что мой брат Тедди был убит на войне и унаследовать «Клэверли» некому.

Элизабет помолчала, затем добавила:

— Вот так я и познакомилась с ним… с человеком, которого люблю. Он пришел покупать наш дом. Отец возненавидел его, конечно, даже раньше, чем увидел, поэтому меня попросили все ему показать. Мы разговорились. О, кузина Сьюзан, я поняла тогда, что он совершенно не похож ни на кого из моих знакомых.

— И вы влюбились друг в друга?

— Да, с первого взгляда.

— Но почему семья так настроена против него?

Элизабет выразительно взмахнула руками:

— Я этому не очень удивилась. Во-первых, он намного старше меня; во-вторых, он человек из народа. А зная мою семью, ты поймешь, что это значит для них.