Наездницы - Энтон Дисклофани

Джорджи встал и, не спрашивая ни у кого позволения, вышел с веранды на задний двор. Я ожидала, что кто-то из взрослых его окликнет, но они просто смотрели ему вслед, наморщив лбы. Внезапно я так сильно на них всех разозлилась. Мне хотелось им всем – брату, родителям, тете и дяде – сказать, что они конченые дураки.

Я побежала за Джорджи.

– Теа, – окликнула меня мама, но я не обратила на нее внимания.

Я догнала своего кузена и коснулась его плеча.

– Чего тебе надо? – резко развернулся он.

Я не нашлась, что ему сказать. Но его грубость меня удивила. Раньше Джорджи никогда мне не грубил.

– Пойдем в конюшню, – тихо произнесла я.

Я знала, что он пойдет за мной. Когда Саси меня услышал, он тихонько заржал и свесил свою красивую голову через дверцу стойла. Приближалось время его кормления. Я похлопала его по широкому лбу. Я ожидала. Я знала, что когда Джорджи будет готов, он сам заговорит.

Я гладила Саси, нашептывая ему, какой он хороший мальчик. Мне очень хотелось, чтобы на этот раз кровотечение длилось не слишком долго. Я терпеть не могла делать перерывы в верховой езде. Когда это случалось, мне потом приходилось тратить день или два на то, чтобы привести Саси в чувство, прежде чем снова начать тренировки с того места, на котором остановились в последний раз.

– Папа думал, что мы разбогатеем, – заговорил у меня за спиной Джорджи. – Как вы.

Саси осторожно куснул меня за руку. Он был голоден.

– Мы не богатые, – сказала я.

Джорджи как-то жестко и коротко рассмеялся.

– У вас есть ваши апельсины.

Он был прав. У нас действительно были апельсины.

– Теа, ты знаешь, что это такое – заложить дом? – Он подошел ближе и коснулся кончика моей косы. Я задрожала. – Это означает, что папа взял взаймы деньги в банке под залог нашего дома.

– Зачем?

Я едва могла дышать. Палец Джорджи замер у меня на спине, продолжая играть с моими волосами.

– Чтобы купить еще земли, в Майами. Он рассчитывал вскоре ее продать, – продолжал Джорджи, затем перешел на шепот: – Но экономика страны находится в ужасном состоянии, и он не может расплатиться с банком. Поэтому он попросил денег у твоего отца.

Я ощущала дыхание Джорджи у себя на затылке. Я ощущала его запах – резкий, маслянистый, как будто он только что вернулся с прогулки по лесу.

В ужасном состоянии. Именно эти слова употребляли мои родители. Буквально на прошлой неделе отец сказал нам то же самое. Но мы с Сэмом и наши родители жили в совершенно разных мирах. Джорджи незачем было переживать из-за проблем взрослых. Я развернулась и посмотрела кузену в глаза. Он был очень мрачен и ничуть не походил на Божье создание. Я взяла его за руку.

– Они все уладят. Вот увидишь.

Я видела, что Джорджи очень хочется в это верить.

– Можешь мне поверить, – добавила я.

Я хотела показать Джорджи, что мне не страшно. В то время деньги для меня совершенно ничего не значили. Если дядя Джордж хотел занять денег у моих родителей, мне это казалось нормальным, потому что мы были одной семьей, а значит, должны были делиться друг с другом. Кроме того, деньги не были для нас проблемой. Они у нас всегда были, и мы имели возможность купить шелковые портьеры в Орландо, купить еще одного пони или очередной нож из слоновой кости.

– Хорошо, – произнес он. Теперь он стал прежним Джорджи. – Хорошо, Теа, я тебе поверю.

Он поцеловал меня в щеку. Я покраснела, но мне было приятно сделать приятное своему кузену. Я смогла его подбодрить и убедить в том, что деньги – это пустое.

Я верила во все, что тогда сказала своему кузену. Все, что я любила в этом мире, находилось рядом, на расстоянии не более сотни футов: мои родители, тетя и дядя, брат. Мой кузен и пони стояли совсем близко. Чтобы коснуться их, мне было достаточно протянуть руку. Я считала свое видение мира полным и правильным.