Плач Минотавра - Хавьер Аспетья

После того случая я поклялся больше никогда никому не давать фальшивых пророчеств. Только тогда я понял, как сложно бывает порой сбросить с себя маску, которую носишь изо дня в день. Мои друзья решили, что я отказываюсь переводить им слова животных, потому что возгордился или потому что вознамерился брать с них за это деньги, как с приезжих.

Узнав о решении Пасифаи взять меня на Кносс, Минос призвал меня к себе. Идя к царю, я терзался сомнениями: хоть я и обещал никогда больше не браться за старое, меня словно магнитом тянуло к Ариадне, и я ни за что не хотел расставаться с ней. Подумав, я решил ничего царю не обещать. На нашей встрече присутствовал один из жрецов Аполлона.

— Итак, — сказал мне Минос, — ты, как я слышал, понимаешь язык птиц…

— Так говорят, господин, — ответил я.

— Так говорят? Ты хочешь сказать, что те, кто так говорит, заблуждаются?

— Люди часто ошибаются. Птицы — нет.

— Ясно. Скажи-ка, о чем поет та птица, слышишь?

Где-то вдалеке, приветствуя ночь, кричала кукушка.

— Ни о чем, мой господин.

— Да что ты?!

— Она просто поет.

Жрец Аполлона нервно заерзал на стуле.

— Послушай меня, юноша. — Миноса быстро утомляли разговоры, которые шли не так, как ему хотелось. Царь заговорил резче: — Я человек терпеливый, но не люблю, когда мне врут.

— Да, мой господин.

— Так будь любезен, объясни мне, чем ты сможешь нам помочь. Ты ведь не будешь со мной спорить, что, если мы увезем тебя на Крит, а ты не сможешь помочь моему сыну из-за того, что, например, все птицы будут лишь петь ни о чем, люди поднимут нас на смех.

Оживить его сына? До этого момента я и не подозревал, чего на самом деле хотела от меня царская семья. Мысль о том, что придется всего-навсего оживить человека, грела меня мало. Едва ли теперь удастся выкрутиться с помощью умения красиво и вдохновенно врать.

— Ты что-то сказал? — спросил меня Минос, впустую прождав моего ответа. — Мне кажется, что я что-то слышал, или это была все та же поющая птица?

— Я не Асклепий, мой господин.

— Я знаю это, парень. Будь ты богом врачевания, мне бы вряд ли так хотелось влепить тебе пару хороших оплеух.

Похоже, дело мое было плохо.

— Я не считаю себя способным оживить кого бы то ни было, господин. Тебе лучше испросить совета у Аполлона.

— А зачем же мы еще, по-твоему, приехали, умник?

— Если Аполлон скажет, что я должен кого-то оживить, я исполню его волю.

Это было хорошим выходом, может быть, единственным. Минос на мгновение задумался. В присутствии жреца Аполлона ему не хотелось выражать сомнение в силе Бога Солнца.

— Хорошо! — воскликнул он наконец. — Моя жена утверждает, что тебя избрал Аполлон. Мне лично кажется, что ты бессовестный плут, но боги часто распределяют таланты, следуя своей, непонятной нам логике. Вот как мы поступим: я отвезу тебя на Крит, и если ты сумеешь воскресить моего сына, щедро вознагражу. Если же ты, как мне и кажется, окажешься презренным шарлатаном, я спущу с тебя кожу и отправлю кормить кносских птиц, пусть поют на радостях.