Жена понарошку - Эмили Джордж

— Зато здесь можно принимать любое количество больных, и в то же время легко уединиться. Мне нужно было срочно отыскать себе какое-нибудь жилье, а выбор был невелик: либо этот особняк, либо викторианский дом с верандой в Сетондейле. — Выходит, женитьба не входила в его планы, подумала Кристи. — Аманда, правда, считает, что этот дом забирает у меня слишком много энергии, — бросил он через плечо и достал из буфета графин и два бокала.

Кристи смотрела, как он разливает рубиново красную жидкость, и изнемогала от ревности, пожиравшей ее душу, как пламя — дрова в камине. Голова у нее слегка шумела, и, словно со стороны, она услышала своей собственный, неестественно высокий голос:

— И как, она не передумала? Признаться, я буду удивлена, если она согласится переселиться сюда, Доминик. Я понимаю, что эта женщина без ума от тебя, но все же вряд ли она согласится променять лондонскую Харли-стрит на какой-то там Сетондейл.

Словно в кошмарном сне, она увидела, как Доминик застыл с графином в руке, и ярко-красные отсветы пламени преломились в хрустале.

Медленно повернувшись к ней, он улыбнулся, и в этой улыбке Кристи почудилось что-то демоническое.

— Ну-ну, — сказал он негромко. — Ты, случаем, не ревнуешь?

Проклиная свою несдержанность, Кристи яростно парировала:

— А почему я должна ревновать? Потому, что она спит с тобой? Но я однажды уже отказалась от такой возможности, если помнишь!

Доминик в мгновение ока оказался рядом, свирепо стиснув ее руку.

— Святые небеса, ты, кажется, совершенно не соображаешь, когда нужно остановиться! — прорычал он. — Кристи попыталась вырваться, переполненная одновременно страхом и желанием, но от этого мрачный огонь в его глазах разгорелся лишь сильнее. — Брось, Кристи! — Он встряхнул ее, как тряпичную куклу, и в следующую минуту едва успел уклониться от пощечины.

Теперь уже поздно было протестовать или просить о снисхождении. В воцарившейся тишине она видела лишь его лицо, склоняющееся к ней. В камине стрельнули дрова, Кристи издала придушенный стон, и в следующее мгновение его губы впились в ее рот.

В его поцелуе не было страсти, скорее, Доминик хотел отомстить и унизить ее, и все же, несмотря на это, желание пронзило Кристи, словно искра упала на сухой порох…

Зубы его жадно куснули ее губы, а язык властно устремился вглубь, и Кристи почувствовала, что начинает таять.

Совсем близко раздавался частый и мощный стук его сердца. Руки девушки сами собой обвились вокруг шеи Доминика, и она теснее прижалась к нему. Язык его пробежал по ее чуть припухшим губам, тело задрожало, из горла вырвался хриплый возглас:

— Боже, Кристи!.. Что ты делаешь со мной?..

Губы его действовали на этот раз нежно, словно заглаживая вину и прогоняя боль, которую он только что причинил. Сейчас Кристи могла бы без труда высвободиться, но не сделала этого, уступая наслаждению, захлестнувшему ее с головой.

— Кристи!..

Она задрожала, услышав страсть в этом глухом возгласе. Груди, прижавшиеся к его телу, изнывали по ласке.

В поцелуях Доминика не было больше ни презрения, ни злобы — только желание, мало-помалу охватывавшее их обоих. Рука его скользнула по спине Кристи, и она, чувствуя, что больше не может сопротивляться своим ощущениям, прильнула к нему и отдала себя в руки судьбы.

— Я столько времени мечтаю о тебе! — пробормотал Доминик, и по коже у нее пробежали мурашки. — Дай мне любить тебя, Кристи, — шептал он, покрывая поцелуями ее шею и плечи, — дай показать, как я желаю тебя!

Рука его дотянулась до застежек платья на ее спине, но она отступила, и тело его напряглось.

Кристи порозовела, чувствуя на себе его неотрывный взгляд. С раскрасневшимся от страсти лицом и лихорадочно блестящими глазами он снова шагнул к ней.

— Дай мне расстегнуть самой, — еле слышно сказала она, шагнула в круг света, отбрасываемый огнем камина, и завела руки за спину. Вдруг лицо Доминика помрачнело. С ужасом вспомнив, как он отверг ее в прошлый раз, Кристи застыла на месте и дрожащими губами спросила:

— Что случилось, Доминик? Что-нибудь не так?

— Это проклятое платье!..

Кристи вспыхнула, по-женски уязвленная.

— А что в нем не так?

— Это он купил его тебе, — свирепо сказал Доминик, — и в этом все дело!

Он шагнул к ней и одним рывком, отдирая пуговицы с мясом, распахнул лиф.

Слишком потрясенная, чтобы сопротивляться, Кристи молча взирала на то, что он проделывал.

— Доминик!

— Сбрось его, ради бога! — прогремел он. — Я не могу видеть тебя в нем, Кристи!.. Мне непереносимо знать, что…

И, зарычав, он принялся срывать дорогой наряд с ее тела, и вот уже атласные тряпки, только что бывшие сказочным платьем, растеклись лужицей у ее ног.

Кристи стояла, окаменев. Лишь самым краем сознания она ловила жадный взгляд Доминика. Отсветы огня плясали на ее белоснежной груди, увенчанной пиками приподнявшихся от страсти сосков.

— Кристи!.. Господи, какая же ты красивая! В миллион раз красивее, чем я себе представлял! — Он легонько подхватил ее на руки, оставив на полу останки истерзанного платья. — Подумать только, что однажды я отказался от тебя! — Он закрыл глаза и яростно затряс головой. — Ты по-прежнему ненавидишь меня за это?

Она? Ненавидит? Кристи провела языком по пересохшим губам. Доминик, словно зачарованный, проследил за этим движением и порывисто прижал ее к себе, так что она смогла явственно ощутить, как он возбужден. Наклонив голову, он принялся целовать ее — жадно и нетерпеливо.

У нее и в мыслях не было останавливать его. Тело устремилось навстречу его прикосновениям, грудь заныла в предвкушении неизбежного и долгожданного наслаждения.

Он отпустил ее на несколько коротких секунд, чтобы сбросить пиджак. Под белоснежной хлопчатобумажной рубашкой Кристи различила игру мускулов и темный рисунок волос, и принялась торопливо расстегивать ему пуговицы.

Заметив, что он разглядывает ее тело, Кристи вспыхнула.

— Боже, — пробормотал он, — ты не представляешь даже, как я хочу тебя!

Пальцы его скользнули по телу Кристи и обхватили ее груди. Она застонала и содрогнулась от пронзившего ее желания.

— Нравится? — лаская ее соски, хрипло и грубовато спросил он, так что Кристи снова бросило в дрожь. — Святые небеса! Я вот уже столько лет схожу с ума от желания сделать это!

Доминик подхватил ее на руки и понес на диван. Кристи робко, с благоговейным трепетом провела пальцами по его лицу, освещенному сполохами огня.

— Кристи, я безумно хочу тебя! Прикоснись ко мне!.. Сними с меня одежду!..

Трудно было сказать, кто из них двоих волновался больше, пока она снимала с него рубашку. Кожа Доминика на ощупь оказалась влажной и горячей, от ее прикосновений он застонал. Кристи поцеловала его в горло, и он, взревев, сорвал с себя остатки одежды и принялся взахлеб целовать каждый сантиметр ее распростертого тела.