Три свадьбы и поцелуй - Лиза Клейпас

– Если мы хотим иметь детей, нам понадобится больший дом. – Дориан оглянулся на их скромную обитель. – Думаю, можно пристроить еще одно крыло. Будет, конечно, не слишком величественно. Однако Ронсли-Холл был величественным, а чувствовал я себя в нем как в огромной могиле. Когда-то я не мог дождаться, пока уеду оттуда. Даже теперь меня одолевает искушение забыть о ремонте и снести все до основания.

– Он не нравится тебе, но, возможно, понравится твоему наследнику, – сказала Гвендолин. – Восстановленный Ронсли-Холл ты передашь ему в качестве свадебного подарка.

Дориан осторожно погладил ее по животу:

– Ты уверена, что там мальчик?

– Нет, но со временем он у нас появится.

– Даже не рассчитывая на это «со временем», я знал, что буду счастлив, если ребенок окажется девочкой.

– Да уж, у тебя явная слабость к женскому полу, – хихикнула Гвендолин. – Но ты, кажется, умеешь обращаться и с мальчиками, поэтому я не волнуюсь. Ты будешь любящим отцом, а это очень хорошо, – добавила она, – поскольку женщины в моей семье довольно нерадивые матери. Правда, их отвлекают частые беременности.

– Тогда я сам буду приглядывать за детьми, потому что я хочу иметь их очень много, а ты должна заниматься больницей.

Гвендолин взъерошила ему волосы.

– Ты все продумываешь заранее.

– У меня теперь есть о чем думать. Например, о строительстве больницы. О том, что могут, а чего не могут современные врачи. О возможностях и недостатках. – Дориан покачал головой. – Поражаюсь, как много я узнал о медицине за последние недели и как все интересно!

В этом есть своя поэзия и логика, как в любом интеллектуальном занятии. И ни с чем не сравнимое ощущение, которое возникает, когда решишь загадку. Я почувствовал это сегодня, когда Эвершем согласился с твоими выводами. – Он поцеловал жену в лоб. – Я горжусь тобой.

– Гордись лучше собой, – возразила Гвен. – Ты не мешал, хотя пытался… защитить меня от меня самой.

Ты любым способом помогал разрешить загадку, писал Борсону, послал за Эвершемом.

– Эвершем не похож на других врачей, у него собственные взгляды на жизнь. Пока ты умывалась, я спросил его, почему он принял тебя как равную. И он сказал, что в древности у многих народов целительницами были только женщины. Но их искусство казалось непосвященным колдовством, поэтому их казнили как ведьм. – Дориан усмехнулся. – Справедливо и то и другое. Я женился на ведьме, а Эвершем считает тебя целительницей. Ты исцелила мою душу. Именно этот орган был у меня не в порядке.

Гвендолин обняла мужа за шею.

– И ты помог мне, Кот. Ты соединил женщину и врача.

– Потому что мне нравились обе твои части, – тихо сказал Дориан. – Вся ты целиком.

Она улыбнулась, нежно привлекла его к себе и поцеловала.

Узкая красная дуга солнца исчезла за холмом, оставив лишь слабый отблеск у горизонта. Ночной туман опустился на болота, тени удлинились, ведя за собой темноту.

Холодный ветер заставил Дориана поднять голову.

– Прекрасная дартмурская ночь, – пробормотал он. – В такие моменты, как сейчас, нетрудно поверить в чудеса. Ты для меня чудо, Гвен.

– Потому что я твоя ведьма, а ты мой верный помощник.

– Так оно и есть, – улыбнулся Дориан. – Приступай к заклятию, колдунья.

Гвендолин приняла внушительно-мрачный вид:

– Хорошо. Только сначала помоги мне найти глаза тритона.

Со смехом подняв жену на руки, граф Ронсли понес ее в дом.