С судьбой не играют в прятки - Лора Брантуэйт

Алану казалось, что он сходит с ума. Не то чтобы он не мог до конца поверить в то, что с ним происходит — скорее, его беспокоила собственная реакция на это происходящее.

Неделя, которая, слава богу, подходила к концу, перевернула всю его жизнь.

Он завалил самую перспективную сделку сезона. Потерял место, за которое отчаянно и долго боролся и которое занимал по праву — по праву сильного, умного и удачливого. Потерял доверие босса. Потерял половину зарабатываемых денег. Потерял любовницу-красавицу, с которой много месяцев делил постель.

Он избил человека — холодно и одновременно яростно. С удовольствием, потому что за дело.

Он, как в омут, бросился в отношения с девушкой, о существовании которой еще и не подозревал в прошлое воскресенье. Он испытал желание открыть душу почти незнакомому человеку, стал заботиться об этом человеке, подружился с ним… и разглядел-таки в нем нежную, искреннюю девушку, красивую, как летний день, и чувственную, как самая тщательно скрываемая фантазия.

Ему открылись такие тайны возможной между людьми близости, которые он почитал атрибутом романтических фильмов и сентиментальных романов.

Он впервые за очень долгое время почувствовал себя по-настоящему живым.

И, черт возьми, он ощущал, что все складывается как нельзя лучше и ему повезло, что стерва Фелиция выкинула этот фортель, потому что иначе он, возможно, не получил бы от судьбы второго шанса встретиться с Иви, и всего остального тоже не было бы, а ведь ради этого «остального» он готов был хоть каждый день лицезреть Саймона, включая праздники и выходные.

Стоит ли роман с девушкой мечты потерянной зарплаты и пары ударов по честолюбию?

Определенно стоит.

Здравый смысл — а точнее просто клубок извечных опасений, присущих каждому, кто становился свидетелем чужих ошибок или сам набивал шишки, — буквально бился в истерике, но не мог пробиться через это ощущение удовольствия и искренней, дерзкой радости от произошедших в жизни изменений.

Подумать только, а ведь еще в понедельник он был убежден, что в его жизни разразилась катастрофа! Никакая это не катастрофа, а если даже и так… стихийное бедствие, оказывается, тоже может быть триумфом естественности.

Особенно когда жертва получает поделом.

И даже сейчас удача не оставила его. В качестве сокамерников ему достались не какие-нибудь скотоподобные дегенераты, а вполне безобидные парни: совсем молоденький парнишка-наркоман, который, видимо, пребывал под кайфом, никого не трогал, ничего не говорил, а только сидел в уголке и время от времени загадочно хмыкал; бомж явно интеллигентного происхождения и, как принято сейчас говорить, афроамериканец, которому не пришлось два раза объяснять, что Алан никаких с ним контактов не желает.

Похоже, он начал входить во вкус…

Боже, что бы сказали мама, Диана и Бартон, если бы видели его сейчас!

Алану сделалось смешно, когда он представил себе их лица и восклицания, а потом еще смешнее оттого, что эта дурацкая мысль вообще пришла ему в голову. Как будто это что-то значит… Как будто они имеют право судить его жизнь! Как будто важно хоть что-то кроме того, что он наконец-то наслаждается тем, что живет в этом мире. Жизнь — удивительна. И как ощущение — тоже. И то, что в его постели минувшей ночью спала малознакомая девушка Иви, — прекрасно. И то, что сумка с ее вещами так и осталась стоять в его гостиной, — чудесно. И то, что костяшки пальцев саднят и ноют, — хорошо. И то, что запах нечистого тела и грязной одежды, исходящий от его соседа, раздражает обоняние, — тоже очень неплохо, ведь раз он это чувствует, он жив. А жить — классно!

Только бы Генри успел перехватить Иви и она бы все поняла! Нет, она поймет, в этом не может быть сомнений. Наволновалась, наверное, за этот вечер, но ничего. Может быть, завтра она приедет вместе с Генри и они увидятся. А если даже нет, то два дня — и он снова сможет ее обнять. И не только…