Приворот Оборотня, или Поймай меня, если осмелишься! - Александра Берг

Арадия легонько кивнула и уже через десять минут мирно посапывала. Однако я ещё около часа сидела возле кровати не в силах пошевелиться. С каждой минутой, с каждой секундой тревога нарастала, она витала в воздухе как невидимый дым. Все звуки в доме смолкли, тишина и настороженность царили вокруг…

Ещё раз взглянув на Арадию и удостоверившись, что она глубоко спит, я сделала над собой усилие, встав с кресла и направившись на улицу. Мне нужно... нет — просто необходимо было наведаться в один дом и поговорить с человеком, чей характер открылся для меня с совершенно новой стороны.

Калеб Солл и его отец жили возле самой границы Янарра. Так близко, что окна выходили на площадь Грино. Дом был большим, даже очень. С огромными панорамными окнами на первом этаже и мозаичными на втором.

Мне относительно повезло, в комнате Калеба горел свет и, не найдя ничего поумнее, я решила бросить в окно пару камешков. Ждать долго не пришлось, уже спустя пару минут мой жених выкатился через парадную дверь, бросившись ко мне.

— Боги! Сиви, — заверещал он, — так ты жива! — поцелуи накрыли мои губы, щеки, но, почувствовал жжение в груди, я поспешила отстраниться.

— Как видишь — жива, — сухо проговорила я.

— Что же произошло?

— Разрешишь войти в дом? — я обняла себя за плечи и поёжилась, сделав вид, что мне холодно.

— Конечно, конечно! — Калеб тут же накинул на меня свой пиджак. — Отца нет…

— А где он? — тут же поинтересовалась я. Ночь на дворе, куда Стрегоне мог пойти в такой час?

— Не знаю, — стушевался колдун, открывая передо мной дверь. В доме было тепло, я бы даже сказала жарко. На кухне разгоралась печь, окна плотно закрыты ставнями, на лавке лежали сушёные травы для окуривания. Мята, розмарин, кудесник — всё это применялось для маскировки посторонних запахов.

Я не на шутку напряглась. Мышцы сжались в тугую пружину, готовую немедленно разжаться. В груди закололо, но не от метки, а от страха. Я чувствовала, нутром ощущала, что тут что-то не так. В комнате Калеба лучше не стало, даже когда он открыл настежь окно, впустив свежий воздух, душу тревожили мрачные мысли.

— Как же я рад, что с тобой всё хорошо, — Калеб заключил меня в свои объятия. — Но что произошло? Мы все думали, что ты стала нежитью.

— Когда я встретилась с Ирин, — начала я, освободившись из объятий и подойдя к окну, — она отшвырнула меня, пришла в себя только вечером. Арадия тоже переживала.

— Боги, мы все переживали! Но… — Калеб сделал шаг в мою сторону, — ты как-то изменилась. С тобой точно всё хорошо?

— Относительно. Вообще, я к тебе пришла, чтобы не своё самочувствие обсуждать… — я замялась, приходилось каждое слово подбирать и не забывать держать себя в руках.

— А зачем?

— Хотела спросить тебя насчёт Виктора Арниса.

— Оборотень? — пренебрежительно фыркнул Калеб.

— Да.

— Какое тебе до него дело? — лицо жениха побагровело.

— Вы ненавидите друг друга. Что вас связывает?

— Ничего нас не связывает! — рыкнул Калеб. — Виктор Арнис животное, зверь. Давно нужно избавить город от их засилья! Оборотням в Вольтерре нет места. А почему ты спрашиваешь? Он что-то тебе сказал? Он дотрагивался до тебя? — ещё шаг, и Калеб уже стоит от меня на расстоянии вытянутой руки.

Я помотал головой.

— Нет, ничего подобного — сердце и лёгкие сжались до такой степени, что каждый вдох давался мне с трудом.

— Не хочу о нём говорить. Сиви, — руки Калеба легли мне на талию, — я так давно тебя не видел.

— Да, — я закивала, словно деревянный болванчик. — Но у меня ещё один вопрос к тебе, — по телу пробежала дрожь. Сделав над собой усилие, я подняла голову и, использовав ведьмино зрение, посмотрела Калебу в глаза. Если он сейчас меня обманет — я увижу.

— Какой вопрос? — уголки губ мужчины дрогнули в лёгкой улыбке.

— Ты знаешь кто такая Элль?

В комнате повисла тишина. Долгая. Давящая. Вязкая. Она окутала меня. Я чувствовала, как тишина проникает в каждую клеточку моего тела. Казалось, что я прибываю во сне. В кошмарном сне.

— Я не знаю, кто такая Элль, — сдержанно ответил Калеб, но вибрации его голоса, вибрации воздуха вокруг него говорили об обратном.

Калеб врал…

Смоляное смердящее облачко вылетело из его рта и повисло над головой. Чем больше он говорил, тем омерзительнее становился. Чёрная маска лжи облепила его лицо, шею, руки. Мне стало тошно от одного его вида.

— Врёшь, — прошипела я. — Калеб Солл, ты мне врёшь! Я вижу. Ложь течёт из твоих губ, подобно болотной тине. Она мерзкая и вонючая.

Мужчина отшатнулся, лицо побледнело, а некогда искрящийся радостью взгляд потускнел.

— Ты использовала против меня ведьмино зрение? — голос колдуна, казалось, звучал глухо и неспешно, будто комья земли падали на крышку гроба, в котором было похоронено наше с ним будущее.

— Так ты и впрямь это сделал? — глаза начало пощипывать от подступающих слёз. Я зажмурилась и глубоко вздохнула. Лёгкие наполнились влажным воздухом — на улицы Вольтерры хлынул дождь. Крупные, тяжёлые капли забарабанили по скатам крыш, зашуршали по гальке и тентам торговых палаток на площади Грино.

— Что я сделал? — голос Калеба изменился, стал грозным, сухим как растрескавшаяся и выжженная на солнце древесина, колючим как кусты терновника. — Что? Что я сделал? — взгляд мужчины почернел, под глазами залегли тени. Он рывком потянул меня на себя и принялся трясти за плечи.

Слёзы брызнули из глаз, желудок скрутило настолько, что стало не продохнуть.

— Сиви, — Калеб неожиданно припал к моей щеке, — я ведь люблю тебя. Не разрушай наше будущее. Не разрушай то, ради чего я пошёл на это…

— Калеб, — рот наполнился горькой вязкой слюной, отравленной едкой ложью колдуна, — между нами всё кончено, — говорить было сложно, горло словно наждаком драло. — Свадьбы не будет. Мне нужно идти, — я резко скинула руки Калеба со своих плеч и посеменила к выходу. Если ещё на минуту я останусь здесь, точно не выдержу и свалюсь с ног.

Я