Не возвращайся - Дана Блэк

— Мне сейчас только моря не хватало, — хмыкнул.

— Ты разводишься? — спросила вдруг Инна.

Вопрос врасплох застал. Я сам пока не знаю, что у нас с Асей и чем это кончится. Будущее — белый лист.

— Сменим тему, — привычно пресек любопытство.

— Ты меня обманываешь или кого? — Инна склонила голову набок. — Почти двадцать лет вместе — это большой срок Паша, конечно. Но если отношения наладить не получается…может, пора их закончить и подумать о себе? Что скажешь?

Глава 22

АСЯ

— Не хочу, — дочка толкнула по столу учебник. Обложка хлопнула, Лика придавила ее ладонью. — Я завтра не пойду в школу.

— Это почему? — слабо улыбнулась. — Лика. Давай, учи параграф. И перескажи мне.

Дочь нехотя раскрыла учебник и уткнулась в печатные строчки. Я давно уже не проверяю у нее домашнее задание. Лика самостоятельна, к урокам готовится без надзирателя за спиной. Она, как и Паша, знает, что и зачем делает.

Куда он поехал? Слышала краткую ругань между ним и Глебом, а после хлопнула дверь.

— Так… — Лика водит пальчиком по строчкам и хмурит брови, запомнить пытается.

— Лика, — не выдержала и сама забрала у нее учебник. — Давай поговорим? Что ты услышала от папы, почему убежала в комнату? Кто ему звонил?

Дочь на меня не смотрит. Качается на стуле и наматывает на палец прядку волос. Думает, что ответить, я по ее лицу все эмоции считываю.

— Давай честно? — придвинулась.

— Папа говорил: Инна, я не могу приехать, я с семьей, давай перенесем, — протараторила Лика и зажмурилась. — Он уехал?

— Да.

— Так и знала! Сначала Тамила, теперь еще эта Инна!

— Ребенок, иногда все не так, как кажется, — притянула дочь к себе, прижала к груди. — У папы могут быть свои дела. Не нужно сразу думать о плохом. Ладно?

Лика громко дышит, я глажу ее по волосам. Сама не верю в то, что говорю, но не могу допустить, чтобы отец потерял авторитет в глазах детей, это что-то жуткое, страшное. Так не должно быть.

— Будем учить? — шепнула.

И вздрогнула от пронзительной трели дверного звонка. Секундная пауза, и звонок повторился. А после по коридору босыми ногами прошлепал сын. Щелкнули замки.

— Здарова! — на все голоса донеслись приветствия, гогот, хохот и шуршание курток.

— Читай пока, — отодвинулась от Лики и поднялась. Вышла из комнаты.

Друзья Глеба, нагруженные пакетами, один за другим скрылись в его спальне. Тишина. А после грохнула музыка. Рэп — я уже знаю некоторые песни, даже подпевать могу, Глеб их постоянно включает по кругу.

Звучит картавый речитатив, но я все равно слышу, как гремят бутылки. Дверь распахнулась, и из комнаты Глеба вышел его одногруппник. Насвистывая, он двинулся по коридору, заметил меня и кивнул:

— Здрасьте. Кухня там?

Кивнула.

Парень скрылся в арке, я посмотрела ему вслед и вздохнула.

Мы с Пашей никогда не запрещали детям приводить домой друзей. Дни рождения Лики и Глеба всегда отмечали в загородном доме, и дети приглашали одноклассников. Мы нанимали аниматоров, оплачивали ведущих. На восемнадцатилетие Глеба у нас выступал известный комик — дети были в восторге.

Мы не против гостей.

Но Глеб болеет, а у них там, кажется, пиво…

— Вы надолго? — спросила, когда друг сына вышел из кухни.

Он прижимает к груди кучу стаканов, в зубах держит пачку чипсов и ответить мне не может.

— М-м, — промычал он в ответ нечленораздельно. И скрылся в комнате Глеба.

— Ну что там? — высунулась из спальни любопытная Лика. Пять минут назад она была подавлена, огорчена. А сейчас у нее глаза горят. — У Глеба друзья? Можно к ним?

— Учи биологию, — покачала головой и направилась к комнате Глеба.

Вошла без стука — все равно не услышат. Меня и заметили не сразу — парни увлеченно вторят рэперу и разливают по бокалам пиво.

— Глеб, — позвала. И повысила голос. — Глеб, выйди ко мне на минуту!

Сын нехотя отставил бутылку на стол и поднялся. Шагнул ко мне в коридор и беззаботно проговорил:

— Мам, все нормально. До одиннадцати посидим и разойдемся. Сильно шуметь не будем.

— У тебя сотрясение и ты на таблетках. Пить нельзя.

— От одной ничего не будет, — сын подмигнул.

Молчу, что ответить не знаю. Глеб взрослый парень и сам должен понимать. Уверена — он и понимает, просто способа другого не нашел, чтобы справиться с чувствами.

— Много не пей, — попросила и отступила.

Сын скрылся в комнате, я прислонилась спиной к стене.

Что делать? Позвонить Паше или нет?

***

ПАВЕЛ

Набрал Асю, послушал гудки. Жена не берет трубку, я расхаживаю вдоль памятника. Молодежь разбрелись кто куда, я на площади один, не считая пьяного бомжа, что пристроился спать на лавке.

Заебало.

Посмотрел на часы, на мигающую вывеску бара через дорогу. Двинул туда.

Двойной виски. Еще. Еще раз.

Я пью и не пьянею, вкуса алкоголя не ощущаю, он идет, как вода. Инна права в одном — с Асей и детьми нам нужно что-то решать. Всем вместе. Сегодня казалось, что я на верном пути и все наладилось.

Ни хрена.

Двойной виски. Еще. Еще раз.

Сам не заметил, как накидался. С третьего раза смог шлепнуть картой по аппарату, расплачиваясь, со спинки стула стянул пиджак и, шатаясь, вышел из бара.

Да к черту. Гребаное все, я точно не робот. Им в кайф, что я оправдываюсь круглосуточно, на задних лапах перед ними танцую. А ведь все просто: я не изменял и не собирался. Может, надо было трахнуть эту девочку, чтобы меня за дело из дома гнали, это бесит, я вне себя.

Не изменял я! Никогда не хотел. Кого они видят во мне, ублюдка, который лапы распустил на девушку сына? Я жену люблю, я все эти годы мир к ее ногам укладывал, а что в итоге? Меня обвиняют во всех смертных грехах.

Не помню, как добрался до гостиницы, как в лифте поднялся на тринадцатый этаж. В номере сразу открыл мини-бар и достал водку, крышку скрутил — и снова ничего, нет вкуса.

Рухнул на постель.

И зазвонил телефон.

— Да, — ответил администратору.

— Павел Романович? — звонко спросила она. — К вам