Две мелодии сердца. Путеводитель влюблённого пессимиста - Дженнифер Хартманн

Могло быть и хуже.

Это и есть хуже.

Крик вырывается из меня, когда я закрываю дверь спиной, желая хоть на мгновение передохнуть.

Но мое одиночество прерывается, когда дверь распахивается, и я, спотыкаясь, шагаю вперед, но тут же поднимаюсь, крепко обхватив себя руками. Кто-то поднимает меня на ноги и разворачивает к себе; я вскрикиваю от удивления, когда оказываюсь лицом к лицу с Кэлом.

Я смотрю на него, тяжело дыша, в ответ он крепче сжимает мою руку.

Из крана стекают капли воды.

В бар проникает шум: звон бокалов, гомон голосов, кавер-версия Брайана Адамса.

Это самое последнее место, где мне следовало бы заниматься сексом.

Но все равно… я все равно это делаю.

Мы бросаемся друг на друга.

Меня швыряет из стороны в сторону, пока я не оказываюсь прижатой к двери. Он захлопывает ее и следом запирает. Из моего горла вырывается стон, который Кэл поглощает в страстном поцелуе. Одной рукой он опирается на дверь рядом с моей головой, а другой обхватывает мое горло в знак обладания, заставляя меня запрокинуть голову. Затем проводит губами вниз по моей шее, груди, к шраму между ними. Его стон вибрирует во мне, и я поднимаю ногу, чтобы обхватить его бедро, а руками хватаюсь за его волосы для устойчивости.

– Кэл, – шепчут мои губы, сердце бешено колотится.

Я раздвигаю ноги и притягиваю его ближе за волосы. Кэл скользит языком вверх, и наши губы соприкасаются. На вкус он как сигареты и дымный бурбон, а пахнет грехом. Поцелуй страстный и неуклюжий, наши языки сплетаются, ища все и вся. Я едва могу дышать, едва могу стоять.

Я бездумно скольжу руками вниз и тянусь к пряжке его ремня.

Кэл стонет мне в рот и почти рычит. Затем он задирает мое платье до бедер, пока оно не оказывается на талии, а следом срывает с меня нижнее белье.

– У тебя все еще месячные? – прерывисто спрашивает он.

Я мотаю головой.

Они закончились вчера.

Услышав мой ответ, он погружает в меня два пальца и начинает двигать ими – так восхитительно знакомо, так приятно, что я уже на грани экстаза.

Я практически кричу от удовольствия, но он заставляет меня замолчать своим ртом. После этого он убирает мою руку со своего ремня, чтобы расстегнуть его самому. Я смутно слышу звяканье пряжки, щелканье молнии. Мои красные трусики свисают с одной лодыжки, когда он снова закидывает мою ногу себе на талию. Я откидываю голову на дверь, прижимаясь тазом к его пальцам, пока они проникают в меня все глубже и глубже. Это столь больно, сколько и приятно, поэтому я не обращаю внимания на неприятные ощущения.

Когда я слышу, как его брюки падают на землю, то поднимаю голову и опускаю глаза. Его джинсы собрались вокруг лодыжек, боксеры спущены и обхватывают мускулистые бедра.

Возбужденный член направлен на меня и зажат в кулаке его большой, покрытой татуировками руке. Выступающие вены проступают на всей длине, а толстый кончик блестит от предэякулята.

О мой бог.

Мы собираемся заняться сексом.

Прямо здесь, прямо сейчас, в этом грязном туалете бара.

Это не тот вечер с лепестками роз, вином и ужином, неспешным занятием любовью, который я всегда представляла. Все произойдет беспорядочно, грубо и отчаянно. И больно.

Боль будет мучить еще долго.

И я все еще хочу этого.

Я так сильно этого хочу.

Одной рукой Кэл приподнимает меня над дверью и просовывает свой член мне между бедер, издавая сквозь зубы хриплый стон, когда головка скользит по моей влаге.

– Черт, Люси… черт, – хрипит он, прижимаясь своим лбом к моему и впиваясь пальцами мне в талию. – Я тону в тебе. Я без ума от тебя.

Я крепче обхватываю его ногой и притягиваю к себе, в то время как другая моя нога едва касается кафеля. Я обнимаю его за плечи, запуская кончики пальцев в его волосы на затылке, чтобы удержаться.

Он медленно входит в меня, и я напрягаюсь, сжимая в руке его мягкие пряди и выгибая спину.

– О боже…

Со стоном он отрывает свой лоб от моего и прижимает его к моему плечу, входя глубже.

– Черт возьми… ты такая чертовски приятно… узкая. – Он проталкивается еще на сантиметр, и из него вырывается очередной стон. – Люси, Люси… черт. Такая влажная, такая чертовски узкая. Ты идеальна.

От вторжения я начинаю трепетать, пребывая на грани.

– Кэл… Кэл, боже мой, – повторяю я, не в силах сдержать движения бедер.

– Ты хочешь мой член? – рычит он мне на ухо.

Я почти теряю сознание.

– Да… пожалуйста, да.

Он скользит дальше, еще на сантиметр, совершая сокрушительный толчок. Его голос резкий и хриплый, но он нежно покрывает поцелуями мою шею.

– Так идеально. Так сладко.

Мое сердце бешено колотится под ребрами, когда боль сливается со страстью. Я опускаю взгляд между нашими телами и наблюдаю, как его член исчезает внутри меня, а также как он двигает пальцы к моему клитору и начинает тереть его, одновременно входя и выходя из меня. Из-за постоянных толчков я теряю самообладание.

Я хватаюсь за него дрожащими руками, все мое тело сотрясает дрожь. Оргазм захлестывает. Я откидываю голову на дверь и поднимаю другую ногу, чтобы обхватить его за талию.

Кэл обеими руками хватает меня за задницу и проникает полностью.

Черт возьми.

Волна наслаждения исчезает, когда меня пронзает острая боль.

Он поднимает голову, и его глаза встречаются с моими. В них я вижу извинения, желание, слабость и все остальное. Они вспыхивают золотисто-карими искрами, и он беспомощно стонет у моего рта. Я тоже стону, приоткрывая губы, а затем замираю в его объятиях. Одной рукой я сжимаю кожаную куртку, а другой запутываюсь в его волосах, дергая так сильно, что боюсь причинить ему боль.

Но я понимаю, что он боится причинить боль мне.

Я прерывисто вздыхаю и киваю головой, подаваясь вперед в знак молчаливого согласия.

Кэл закрывает глаза, приближаясь губами к моим, пока мы оба не начинаем тяжело дышать. Он начинает двигаться. Быстро, отрывисто, словно все, что он пытался контролировать, рассыпалось в прах.

– Господи… – упираясь ладонью в дверь, он поддерживает меня правой рукой и глубоко входит. – Люси… черт…

Я зажмуриваю глаза, чтобы не чувствовать приступы боли.

Я сосредотачиваюсь на вспепоглощающем ощущении того, как его большой и твердый член входит и выходит из меня.

Я запоминаю звуки, которые он издает, гортанные стоны, от которых