Вкус ночи - Элиза Маар

Ее нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами.

— Что с тобой, Брени? — ее голос надломился. — Почему ты так груб со мной? Я думала, мы..

— Ухо-ди! — выдавила из себя я.

Контроль ускользал от меня, как вода сквозь пальцы. В любой момент я была готова сорваться.

Кровь в венах кипела, а в голове грохотало так, что из-за шума сложно было сконцентрироваться.

— Брендон..?

— Вон! — взорвалась я, и из меня волной вырвалась энергетика.

Калипсо пискнула, упав на колени.

Я в следующее мгновение уже была рядом с ней.

Грубо схватила ее за волосы, чтобы запрокинуть ей голову.

Ужас в ее глазах меня совсем не трогал. Жажда крови, а точнее убийства, была нестерпимой.

Я обнажила ноющие клыки, напугав Калипсо еще сильнее.

Она не закричала, так как что-то увидела у меня в глазах, и ее взгляд потускнел.

Она превратилась в безвольную куклу.

Запах вампирши меня отталкивал. Все в ней меня отталкивало.

Но я не могла контролировать это яростное нечто, разрывавшее меня на куски.

Оно совсем поглотило меня.

Я не могла вспомнить ни имени девчонки, которую жаждала разорвать, ни даже своего имени.

Я знала лишь одно — она посягнула на то, что принадлежит мне и за это должна умереть.

Я не успела погрузить в ее плоть клыки. Грохот привлек мое внимание.

Еще крепче сжав в кулаке волосы девчонки, я посмотрела на стеллажи.

Один из них выступил вперед и отъехал в сторону.

В проеме стояла… я… Какого..?

Пальцы тотчас разжались.

Меня обдало ледяной волной, вернувшей в реальность, но слишком быстро жажда вернулась.

Но она стала другой. Еще более сильной. Удушающей. Неподвластной.

Я опять потеряла рассудок. За какую-то миллисекунду оказалась рядом с желанным телом и снесла его.

Мы ввалились в проем, упав на пол. Инстинктивно я успела перегруппироваться.

Шокированные бирюзовые глаза встретились с моими.

Чувствуя его невероятное тепло и слыша биение сердца, я крепче прижала тело к себе.

Невероятный нежный запах коснулся носа, и я заурчала.

Захотелось закрыть глаза, но разорвать зрительный контакт я была не в силах.

Он гипнотизировал меня, затягивал. В этих глазах я видела… все.

Весь мир. Смысл существования.

С грохотом стена вернулась на место, и темнота вокруг сгустилась.

— Веснушка? — прозвучал неуверенный голос.

По телу понеслось тепло, сконцентрировавшееся в груди и внизу живота. Клыки снова заныли.

Тело на мне напряглось. Мое!

Я с рычанием прижала его еще крепче к себе.

— Ката, это не ты.

Я сделала глубокий вдох через нос и глухо застонала. Этот запах..

Легкий, едва уловимый и такой вкусный. Боль в паху стала такой же невыносимой, как и в груди.

Как же я хочу..

— Тобой управляет жажда, Веснушка. Сопротивляйся ей.

Я приподняла голову и коснулась носом мягких волос.

М-м-м… Хочу-у-у!

С урчанием я провела языком по желанной шее.

Клыки медленно погрузились в кожу.

Глава 22. Ожидание

***Брендон***

Полет — вот что напомнило мне состояние, в которое я погрузился после укуса.

Ни капли боли, ужаса или отвращения.

Чистое блаженство, неиссякаемое, непередаваемое.

Должно было быть иначе.

Это значило только одно — Ката идеально подходила мне, как женщина.

Сомнения в том, что всему виной была ее кровь, полностью развеялись. Нас связывала не только она.

Меня тянет к Каталее, потому что она подходит мне.

Потому что она — моя.

Возможно, не выбранная системой кровная пара, но пара.

Теперь понятно, почему я так сильно ее хочу, нет, даже не так..

Жажду!

Понятно, почему после того, как попробовал ее кровь, никакую другую больше не захотел.

Понятно, почему я голодал без нее.

Почему эмоции других женщин мне стали чужды. Они не питали меня так, как она.

Я не хотел цепляться за эту странную тягу.

Не хотел позволять надежде подарить мне крылья, чтобы их потом жестоко отрезали.

Потому и гнал все мысли о том, кем она могла бы быть для меня. Я боялся.

Каталея принадлежала Кристиану. Я опоздал и понимал, что так просто брат ее не отпустит.

Потому и не двигался напролом к своей желанной цели.

Я мучился, оставляя в душе крохотную надежду на то, что Веснушка полюбит меня в ответ и сделает выбор в мою пользу.

Я помню ее вкус до сих пор. А ведь прошло уже больше трех месяцев.

Он не похож ни на что, что я когда-либо пробовал.

Ее кровь холодная, но обжигающая.

Терпкая, но в тоже время есть в ней что-то нежное. Обволакивающее.

Она сладкая, но не приторная.

Послевкусие немного горьковатое.

Она темная, древняя, опасная..

Ее влияние напоминает воздействие ночи. Вампиры давно перестали прятаться от света, но до сих пор ночь — наше время.

Вкус крови Каты напоминает об охоте.

Об удовольствии, которая приносит погоня.

О прохладе ветра, приносящего запах добычи.

О тьме, обволакивающей и прячущей нас от чужих глаз.

Вкус ночи… вот как ощущалась ее кровь.

Я бы отдал свою душу Богам, лишь бы еще хотя бы раз попробовать ее.

Я в жизни никому никогда после отца не позволял питаться собой. Брал только я.

Ката это изменила.

Пускай я был не в своем теле, да, но я получил удовольствие.

Такое сильное, какое никогда не испытывал ни с кем.

Однако… воздуха стало не хватать. Не знаю, сколько прошло времени, минута, две, три или час.

Я начал испытывать слабость. Боль мелкими осколками вонзилась сначала в ноги, затем в живот, а после добралась до груди.

Веснушка иссушала меня. Эта мысль возникла резко, пришла вместе с пробудившимся страхом.

Тело, не принадлежавшее мне после укуса, снова стало управляемым.

И чертовски слабым.

— Ката… — прохрипел я, из последних сил пытаясь отстраниться от нее.

Ее — мои — руки кольцом сжались вокруг меня.

Она грозилась раздавить меня, переломать мне кости. Ребра ныли от боли, дышать и без этого получалось с трудом.

— Вес. ну. а-а-а

Она резко вытащила клыки, но тут же вонзила их с другой стороны шеи.

Я совсем обмяк, силы вытекли вместе с кровью, и веки начали опускаться.

Я понимал, чем это могло закончиться, но ничего не мог сделать.

Каталея не была рождена вампиром, она не знала, что такое контроль, не знала, как бороться с жаждой, управлявшей каждым созданием ночи на протяжении всей жизни.

Она была не в силах остановиться.

Я сам едва всегда держал себя в руках рядом с ней, что уж говорить о ней?

Последнее,