Сказка для двоих - Барбара Воллес

Хинкли не мигая смотрел на Эмму, он растянулся у нее на коленях, больше заботясь о том, чтобы его продолжали чесать, чем о сочувствии к запутавшейся девушке. Прошло три дня с тех пор, как миссис Кент попала в больницу. И три ночи с Гидеоном. И каждый день Эмма прокручивала в своей голове один и тот же монолог – о том, что отношения с Гидеоном – это очень плохая идея. С большой буквы «П».

– У нашего с ним корабля есть лишь один путь – на дно, и, если у меня осталась хоть капля здравого смысла, я должна сойти с него до того, как утону. – Вот только Эмма совсем не была уверена в ее наличии.

Девушка подняла голову и вгляделась в алые разводы, окрасившие горизонт. Гидеон все еще спал внизу, в каюте. По крайней мере, когда час назад она выскользнула из-под одеяла, она слышала его тихое похрапывание. За последние несколько дней ее привычкой стало подниматься на палубу и смотреть, как солнце медленно поднимается из-за горизонта. Этим утром дул влажный, пробирающий до костей ветер, принесший с моря остатки тумана, и Эмма дрожала от холода. Окончательно замерзнув, девушка попыталась поплотнее закутаться в вязаный свитер и тут же задрожала еще сильнее, но уже по другой причине: шерсть была пропитана запахом Гидеона. Может, он позволит ей оставить этот свитер себе, когда уйдет. «Он уйдет, – со вздохом напомнила себе Эмма, – и это неизбежно». Ее сердце болезненно сжалось. Хоть она и пыталась жить сегодняшним днем и гнать от себя мысли об их скором расставании, они приходили вновь. Возвращая ее на палубу на рассвете.

Хинкли ласково потерся о руку девушки, требуя внимания.

– Ты прав, мой хороший, пора прекратить волноваться и найти себе занятие получше, – вымученно улыбнулась девушка, поглаживая пушистую спину. Ответное громогласное мурлыканье заглушило звук моторов проплывающих мимо рыбацких лодок. – Жаль, что я не могу быть такой же безмятежной, как ты, – вздохнула девушка.

– Хватит, Эмма, мир не вынесет таких печальных глаз.

Гидеон поднялся на палубу, держа в каждой руке по кружке горячего кофе, Эмма растаяла под его ласковой улыбкой. Господи, как он может быть таким красивым в такой ранний час?

– Я надеялся, что найду тебя здесь. Похоже, ты превращаешься в настоящего морского волка.

– Я и представить себе не могла, как прекрасен залив на рассвете. Здесь так хорошо и спокойно.

– Это так, – улыбнулся он, усаживаясь рядом с девушкой и внося свой вклад в почесывание Хинкли. Кот радостно выгнулся, чтобы у большего количества рук было больше пространства для деятельности. Гидеон хитро улыбнулся. – Это его движение напоминает мне кого-то еще. Видимо, все дело в моих волшебных руках.

Он, несомненно, прав, но это не значит, что его следует поощрять.

– Думаю, все дело в неожиданном количестве рук на его спине.

– Наверное, да. Но как же он будет жить, когда ему опять придется довольствоваться вниманием лишь одного человека?

Эмма замерла, услышав эти слова. То есть когда Гидеон покинет Бостон? Они не говорили о его отъезде, но скоро миссис Кент выписывают из больницы, а значит, ничто больше не будет его здесь удерживать.

– Хинкли переживет, он уже и так достаточно избалован.

– Да, он уже привык к неожиданным ударам судьбы. – Похоже, они уже обсуждают не Хинкли.

Солнце тем временем оторвалось от поверхности воды.

– Оно такое красное, – заметила девушка, вглядываясь в горизонт. – У моряков это считается дурной приметой, да?

– Ты знаешь моряцкие байки? Скоро ты начнешь пить ром и распевать песни про сундук мертвеца.

– Не забудь про попугая на моем плече – мне ведь нужны подходящие аксессуары.

– Ты будешь прекрасна.

Так они и общались: когда их разговор переходил в ненужное русло, они быстро меняли тему, словно знали, что ни к чему хорошему подобные беседы не приведут.

– Скажи, Эмма, – заговорил Гидеон, укладывая голову на плечо девушки. – Этот твой новый имидж означает, что ты готова принять мое предложение? – Он имел в виду уроки хождения под парусом, которые он предложил ей прошлой ночью.

Эмма покачала головой:

– Нет, спасибо. Я же сказала тебе, океан слишком холодный в это время года.

– А я сказал тебе, что мы можем отправиться на Сент-Мартин. Me casa es su casa[2], дорогая Эмма.

– А мне казалось, что там в ходу французский язык.