Самая настоящая - Маргарет Уэй

— Спасибо за информацию, я это запомню. Как твоя мама сегодня?

— Не видела ее. Она поздно встает всегда. Говорит, что для поддержания красоты нужно высыпаться. А глупого старикашку Лукаса видела. Он весь аж дрожит от радости, как ему хочется скорее в поход!

Настроение Оливии чуть подпортилось: значит, и Мэригол поедет. Нужно обязательно взять с собой кристалл!

— Он что, не нравится тебе?

— Да мне все равно. Маме нужны деньги. Ей все мало. Она и так у папы оттяпала несколько миллионов, дом в Сиднее, пентхаус в Голд-Косте. Но ей нужно еще и еще. Только я ей не нужна. Ее дети вообще не интересуют. Но знаешь, иногда я так ее ненавижу, а иногда мне бывает ее очень жаль.

— Ну что ты, Джорджи, разве можно ненавидеть родную мать? — осторожно попыталась сделать замечание Оливия.

— Мне можно! — вскрикнула девочка и вылетела из комнаты.

Прогулка была запланирована по одной из прекраснейших заводей, простиравшейся на четыре мили. Поехали Брендан и Хлоя, причем последняя не из большой любви к дикой природе, а только чтобы порадовать своего друга; Питер Корбетт, Лукас, Клинт и Оливия с Джорджиной. Подруга Питера осталась дома поплавать в чудесном бассейне, а Нейл с Селин сразу после обеда улетели домой. Не было и Мэригол. Джорджина опять пребывала в веселом расположении духа. Они сидели на корме вместе с Оливией и Хлоей и любовались красотами. Как и обещала Джорджи, птиц было не счесть: голубые австралийские журавли, утки, белые цапли, ибисы и черно-белые гуси. Цвели необыкновенной красоты голубые лотосы. Лукас непрерывно щелкал фотоаппаратом, бодро восклицая: «Вот это снимок!»

К девушкам подошел Клинт. Опустив руку на плечо Оливии, он указал ей на огромного питона, скользящего по белоснежному песчаному берегу к изумрудной воде.

— Это еще просто малыш по сравнению с аметистовым питоном, да, папа? — поделилась знаниями Джорджи.

— Да, красавица моя, — улыбнулся Мак-Элпайн.

Оливия с умилением наблюдала за отцом и дочерью и думала, что мужчина, так любящий своего ребенка, не может быть плохим человеком.

— Все равно он страшненький, — не согласилась Хлоя. Она чувствовала себя не очень комфортно. С одной стороны, природа была ошеломительно прекрасной. С другой — передвигались они всего лишь на небольшом рыболовном катере, а Хлое спокойнее было бы на многопалубном теплоходе.

Оливия, наметанным взором ухватившая состояние соседки, наблюдала за ней и, как могла, поддерживала. Брендану же было явно не до подруги. Он наслаждался беседой с Питером и махал рукой Клинту, подзывая того присоединиться.

— Сейчас! — кивнул тот и обратился к Оливии: — Ну как, вам нравится?

— Здесь удивительно!

— Лив, смотри, вон наши крокодилы нежатся на солнышке.

— Так, все сидят и просто смотрят. С мест не вставать и по лодке не ходить, за борт не нагибаться! — авторитетным голосом скомандовал Мак-Элпайн.

В паре сотен метров от них на полуденном солнце дремали хищники. Пообедав моллюсками, крабами, рыбой, змеями, ящерицами, птицами, летучими собаками, колония которых расположилась неподалеку, — в общем, всем, что только имело неосторожность приблизиться и привлечь их внимание, гигантские рептилии отдыхали от трудов своих неправедных.

Хлоя сморщилась от отвращения и снова выругалась. Похоже, у нее целый арсенал крепких словечек на все случаи.

— Фу, ну и мерзость! — воскликнула она.

Оливия внутренне с ней согласилась, хотя не могла не признать, что чудовища в то же время внушают уважение. Ведь это единственный вид, сохранившийся практически неизменным с доисторических времен. Эти монстры гуляли бок о бок с динозаврами, а порой, может, и обедали ими. Она дружески взяла соседку за руку, чтобы та успокоилась. Джорджи последовала ее примеру.

— Сиди спокойно, Хлоя, — строго велел Клинт, поражаясь про себя выбору друга. — Между прочим, из крокодилов получаются не только сумочки, ремни и туфли. Мясо их хвостов съедобно и по вкусу напоминает свинину.

— А видишь эту рябь по воде? — указала Джорджи Оливии. — Это баррамунди, или белый морской окунь.

Клинт с теплотой в сердце наблюдал, как хорошо ладят его дочь и красавица англичанка. Девочке всю жизнь не хватало материнского внимания, а Оливия, похоже, отлично знала, как обращаться с подростками. Из нее выйдет прекрасная мать. Клинт понял, что не хочет отпускать гостью домой. И хотя впереди у них была еще уйма времени, он знал, что дни пролетят незаметно и настанет час расставания.

Вскоре было решено возвращаться, и лодка повернула назад, туда, где ждал их вертолет. Клинт перенял управление у шкипера, который на пару с Бренданом занялся рыбалкой: на вечер был запланирован пикник с блюдами из свежего улова баррамунди.

— Отлично провели время, — заметила Оливия.

— Только не я. По мне, так эта дикая природа слишком уж дикая. Крокодилы гадкие. А эти летучие мыши — какая от них вонища была, жуть, — тихонько, чтобы не услышали мужчины, прошептала Хлоя.

До берега оставалось уже всего ничего, и Хлоя встала, потягивая затекшее тело и радуясь, что путешествие подходит к концу. Внезапно из прибрежных зарослей вылетела стая огромных белоснежных какаду и с дикими криками хаотично заметалась над лодкой. Было такое ощущение, словно путешественников атакуют небольшие пернатые истребители.

— Хлоя, сядь скорее! — окрикнула спутницу Оливия. В животе у нее все сжалось от предчувствия беды.

Но Хлоя, казалось, совсем потеряла голову от ужаса. Запаниковав, она издала истошный вопль и бросилась на другую сторону лодки, закрывая голову руками. Споткнувшись о какую-то снасть, девица пошатнулась и толкнула сидевшую рядом невесомую Джорджи, которая не удержалась и упала в воду.

Ни секунды не раздумывая, под действием выброса адреналина, Оливия бросилась следом в темную воду. Схватив девочку, она направила ее к небольшой спасательной шлюпке, которую мгновенно спустили с катера, и постоянно держалась рядом, готовая в любую минуту прийти на помощь.

Когда Джорджи добралась до шлюпки, Брендан резко вытащил ее за руки на палубу катера. Следом в шлюпку, подтянувшись на руках, рухнула Оливия. Однако затаскивать ее на катер времени уже не оставалось: огромный крокодил стремительно приближался к ним. Оливия не видела его, не смея повернуть голову, но словно чувствовала надвигавшуюся опасность. Свернувшись клубком на дне шлюпки, она не мигая смотрела наверх на фигуру Клинта, замершего у борта катера с ружьем наготове. Права на ошибку у него не было: правильно высчитав нужный момент, он должен был выстрелить точно в мозг хищника.

Рука Оливии непроизвольно сжалась вокруг кристалла, красовавшегося на ее шее.

— Клинт, не стреляй, он уходит! — закричал вдруг шкипер — абориген, в чьем племени крокодил был тотемным животным. — Не стреляй, пожалуйста, он не виноват. Смотри, на воде синие искры, они его спугнули. В жизни не видывал ничего подобного!