Право на счастье - Елена Звездная

— Я-а-а, больше не могу, — простонала Катарина.

— Ты просто плохо себя знаешь, — он навис над ней, ласково поцеловал и задал провокационный вопрос: — Продолжим?

— Не…

Он вошел в нее неожиданно, резко и стремительно, и блаженный стон исступленной девушки разнесся под сводами пещеры. Но войдя, Ян все так же не принес желанного завершения. Он двигался в ней осторожно, играясь, и несмотря на то, что сам уже едва сдерживался, прекращать не желал… а дальше…

В какой-то миг Катарине показалось, что грани реальности и яви сместились и вот над ней не мужчина, а огромный черный дракон, что взирает на нее темными, такими знакомыми глазами и облизывает пасть раздвоенным языком… Но ей уже было все равно, все тело горело в неистовом пламени желания и каждое прикосновение, каждое касание его тела было желанно и приятно… И как то совсем странно прозвучал хриплый гортанный, почти нечеловеческий вопрос:

— Ты боишься меня?

Катарина при всем своем желании не сумела бы ответить, не способная думать, но практически умоляющая о завершении. Но вместо этого новый вопрос:

— Ты станешь матерью моих детей?

Она смогла лишь выгнуться навстречу его осторожному движению в ней, и странное видение дракона улыбнулось и вспыхнуло огнем. Ярким, синим пламенем далеких звезд. И все вокруг горело в этом невероятном пламени, сжигая все тревоги, недоверие, страхи и сомнения. А Катарина, закрыв глаза, взлетала над всем миром, чувствуя, как наполняется блаженством и легкостью каждая частичка ее тело. И паря над всем светом, Кати услышала отдаленный рев, и ей показалось, что синее пламя пронзило пламя красно-желтого цвета, горячее, почти обжигающее, и оно замерло в ней… где-то там, глубоко… под сердцем.

— Я люблю тебя… — отдаленный шепот и такое ласковое касание, но у нее не было сил, даже открыть глаза, и только слабая улыбка скользнула по искусанным губам.

Она так и заснула, чувствуя его легкие поцелуи.

Ее разбудили ласковые поглаживания по плечам, спине, и даже сокровенные места он умудрялся ласково погладить, но так, словно невзначай, и рука снова возвращались к ее бедрам, спине, плечам. Кати открыла глаза и улыбнулась, заметив его счастливую улыбку. Хассиян лежал на боку, подперев голову рукой, и улыбаясь, смотрел на нее. Катарина сладко потянулась, выгибаясь словно кошка…

— Не делай так, — напряженно попросил Ян.

— Почему? — прошептала Катарина, говорить она была не в силах.

— Сделаешь так снова, и ответ придется продемонстрировать, — Хассиян переместил руку с ее бедра на грудь, начал осторожно гладить.

И странное дело, казалось во всем ее теле не осталось ни капли силы, но вот его пальцы сжимают холмик ее груди, и пожар, казалось полностью потушенный ливнем его страсти, вновь начал загораться.

— Не-е-ет, — простонала девушка, — второй раз я не выдержу… Я просто умру, но это будет счастливейшая из всех смертей.

Ян рассмеялся, но это был добрый и радостный смех, а затем одним плавным движением оказавшись на ней, прижал ее запястья к их странной постели, и целуя распухшие и покрасневшие губы, тихо спросил:

— Я не испугал тебя?

— Немного… в начале…

Катарина потянулась к его губам, но отодвинувшись, Ян несколько напряженно спросил:

— А… в конце?

— Ах, Ян, — Кати облизнула губы, — я была уже в столь невменяемом состоянии, что мне даже привиделось, что мною обладаешь не ты, а огромный черный дракон с истинно твоим взглядом… — девушка покраснела и прошептала, — вероятно, причина в том, что ты огромный.

— Дракон? — несколько удивленно спросил на удивление задумчивый Хассиян.

— Мужчина, — Кати обвила его шею подрагивающими от усталости руками, — ты огромный, но нежный, ласковый и самый чудесный мужчина.

— Да? — к ее удивлению он был несколько обескуражен ее словами. — А дракон?

— Да-да, — раздраженно ответила Катарина, — я леди, страдающая извращенным воображением, раз оно выдало картину моего совокупления с драконом… Но я не могу нести за это ответственность… ты творишь со мной невероятные вещи и… я хочу еще.

У императора, по мере ее слов глаза все увеличивались, но стоило ему услышать последние слова:

— Со всем вышесказанным мы разберемся потом… как-нибудь, а пока я просто обязан выполнить просьбу моей драгоценной леди.

Последующее пробуждение произошло почему-то в ее спальне, в ее собственной постели и единственными свидетельствами того, что ночное путешествие ей не привиделось, были приятная усталость во всем теле, да мужчина, обнимавший ее даже во сне. И глядя на то, как мерно вздымается его грудь, как улыбка блуждает по четко очерченным губам, Катарина отчетливо поняла, что любит… больше всего на свете. А еще верит, и пожалуй даже больше чем себе, а еще…

— Я хочу сына, — едва слышно прошептала Катарина, — и чтобы он был похож на тебя…

Улыбка сонного мужчины стала шире, и Ян хриплым после сна голосом, спокойно ответил:

— Уже исполнено, любовь моя.

— Да? — она удивленно смотрела на него.

— Желаешь закрепить успех по превращению тебя в мать моих детей? — черные глаза распахнулись. — Ну, я не из тех глупцов, что отказываются от подобных предложений.

* * *

Из личной переписки герцогини Катарины тае Дартан:

7 изода.

«Мой белокурый демон, вот и миновали девять самых жутких дней в моей жизни… а после них два самых прекрасных. Знаете, мне всегда казалось, что нет ничего страшнее боли и унижения, что пришлось пережить. Я ошиблась. Поистине ужасает лишь страх за жизнь близкого человека. И сердце замирает, стоит сбиться его дыханию, и холодеют руки, едва у него снова поднимается жар. Но проводя ночи у его ложа, я неизменно возвращалась к единственной мысли — все испытания, столь щедро отмеренные мне Пресветлым, действительно имели цель. Только благодаря Дариану и Ранаверну, тем что почти искалечили мою душу, я смогла спасти того единственного, кого действительно полюбила. Я люблю его, всем сердцем, всей душой, и даже всем телом, и понимаю, что его дыхание важнее моего собственного… У меня было девять дней, девять бесконечных дней и ночей, чтобы переосмыслить собственную жизнь. И я благодарна случившемуся… Всему, что случилось. Потому что, только пройдя суровые испытания, мы начинаем ценить то, что имеем.

За сим прошу понять и простить меня, но я не вернусь в Шарратас. Я не вернусь к вам, и останусь здесь, где я нужна, любима, и где мое место. А мое место рядом с ним.

Данное письмо будет передано той самой служанке, что принесла его. Однако я не отказываюсь от переписки с вами, более того, если я могу помочь вам в борьбе с тем, кто враг нам обеим, я с радостью поделюсь знаниями, опытом, советами».

21 изода.