Скрытые таланты - Джейн Энн Кренц

— Скажи-ка, — спросила Сиренити, — нас напечатали?

На другом конце провода четко обозначилась пауза.

— Да-да, а как же! В номере «Джорнэл оф соушл дайнэмикс» за этот месяц. Я назвал работу «Аутсайдеры и формирование сообществ». — Голос Ллойда потеплел от гордости. — Moгy тебе сказать, что статья вызывает немалый интерес в определенных кругах. Слушай, я пришлю тебе экземпляр.

— А мое имя называется или я там фигурирую просто как исследуемый объект? А? — поинтересовалась Сиренити.

— Я всегда уважаю анонимность моих объектов, — торжественно заявил Ллойд.

Сиренити не знала, засмеяться ли ей или бросить трубку.

— Мне следовало бы подать на тебя в суд, Ллойд. Если бы у нас в Уиттс-Энде был адвокат, я бы, пожалуй, пошла на это. А так и связываться не хочу. Всего доброго.

— Сиренити, подожди, не вешай опять трубку. Я стою здесь, преклонив колена. Мне в этом деле нужна твоя помощь. Ведь никто из живущих в Уиттс-Энде чудиков не станет даже разговаривать со мной, если ты им не скажешь, что это нормально.

— Не собираюсь позволить тебе превратить Уиттс-Энд в исследовательский полигон.

— Сиренити, дорогуша, мне нужно сделать эту работу. Если у меня в этом году выйдет еще одна публикация, я стану первым кандидатом на место заведующего кафедрой, когда уйдет старик Холлингс.

— А-а, вот теперь мне все понятно.

— Что ты хочешь этим сказать? — вскинулся Ллойд.

— Просто мне было интересно, какая в этом деле ставка для тебя. Теперь я это знаю. Спокойной ночи, Ллойд. — Сиренити повесила трубку. Потом, подавшись вперед, выдернула шнур из стенной розетки.

Калеб заложил руки за голову, вытянул ноги, откинулся на спинку стула и стал задумчиво рассматривать потолок.

— Ллойд?

— Профессор Ллойд Рэдберн, ассистент заведующего кафедрой социологии в Буллингтонском колледже. Добивается назначения на должность завкафедрой. — Барабаня пальцами по подлокотник дивана, Сиренити перечитала свои записи. Проверить графики доставки всех продуктов. Расположить описания в каталоге. Снимки для каталога: цветные или черно-белые? Художественное оформление обложки? Связаться с владельцем типографии в Буллингтоне.

— Этот парень, Рэдберн, хочет изучать Уиттс-Энд?

— Да. Он считает, что наш маленький городок — это явление своеобразного атавизма, живой пример того, как могло функционировать типичное пограничное сообщество.

— По-вашему, он прав?

— Угу. — Сиренити усмехнулась. — Но я определенно не намерена помогать ему это доказывать. Мне надо налаживать здесь новое дело.

Калеб встал и подошел к окну. Он стоял, глядя в темноту, и видел застекленную кабину хот-таба[6]у заднего крыльца дома Сиренити.

— Это вы из-за Рэдберна покинули академический мир и вернулись обратно в Уиттс-Энд?

— Что? — Сиренити оторвалась от своих записей и нахмурилась. — А, понимаю, что вас интересует. Нет, не из-за него. Я по-настоящему никогда и не уезжала из Уиттс-Энда. Почти все время я ежедневно ездила в Буллингтон и обратно, за исключением одного краткого периода, когда переживала полосу бунтарства и жила на территории колледжа.

— Ничего не получилось?

— В общем, нет. — Сиренити усмехнулась уголком рта. — Я так и не смогла привыкнуть к жизни в Буллингтоне. Во всяком случае, как только я нашла способ зарабатывать на жизнь здесь, то ушла с работы на кафедре социологии и открыла свой магазин. Это было три года назад. Ллойд даже еще и не работал в Буллингтоне, когда я там была. Его приняли на кафедру около года назад.

— Как вы с ним познакомились?

Сиренити наморщила нос.

— Он начал появляться здесь по субботам и воскресеньям в начале прошлой весны. Околачивался возле магазина и кафе Ариадны, стараясь вписаться в общую картину. Как-то так незаметно мы и познакомились.

— Как-то так? — спросил Калеб, не оборачиваясь.

Сиренити откашлялась.

— Вы, может быть, обратили внимание, что у нас в Уиттс-Энде людей моего возраста очень мало. Кстати, это одно из того, что я надеюсь здесь изменить. Хотелось бы, чтобы Уиттс-Энд опять привлекал молодых людей, как это было вначале. Нам нужны здесь дети и семьи. Я единственный человек, фактически родившийся и выросший здесь за последние тридцать лет.

— Так что Рэдберн оказался первым подходящим мужчиной, объявившимся в городе за довольно долгое время, ведь так?

— Наверно, можно и так сказать. — Сиренити насторожилась. Она совершенно не представляла, что делается в голове у Калеба. — Он может быть очень обаятельным в общении, к тому же у нас с ним было кое-что общее и помимо возраста.

— Социология. Жизнь и обстановка колледжа.

— Верно. Я преподавала в Буллингтонском колледже, пока работала над диссертацией. Как бы там ни было, Ллойд услышал об Уиттс-Энде и заинтересовался. Приехал, чтобы осмотреться. Решил изучать меня. Только забыл упомянуть, что это и было настоящей причиной его интереса ко мне.

— И когда же вы узнали, что вы — просто объект исследований, а не что-то большее для него?

— Я узнала правду в тот день, когда случайно обнаружила его магнитофон. — Сиренити невесело усмехнулась этому воспоминанию. — Он как раз надиктовывал на пленку. Что-то там о роли мифа в социальной структуре Уиттс-Энда. Он решил, что я каким-то образом вплетена в местную легенду, имеющую pешающеe значение для структурной динамики общины. Это было нагромождение всякой чепухи, но на бумаге, должно быть, выглядело интересно.

— И что же произошло?

— Я взбесилась. Швырнула его магнитофон на землю и стала топтать. Велела ему убираться из города и больше не показываться. Сцена была еще та, можете мне поверить. Давно я не была в таком бешенстве. Сегодня он звонил в первый раз после того выяснении отношений.

— Когда вы говорили с ним по телефону несколько минут назад, было не похоже, что вы все еще в бешенстве. Вы были лишь немного раздражены.

Сиренити тихонько засмеялась.

— Ну, все-таки полгода прошло. У меня было время успокоиться. Кроме того, очень трудно долго cердиться на такого человека, как Ллойд. Признаюсь тогда мне было больно. Думаю, в основном пострадала моя гордость. Я чувствовала себя круглой идиоткой из-за того, что позволила себя использовать.

— Собираетесь позволить ему использовать вас опять?

— Нет. — Сиренити бросила записи на стол. — Даже если бы я хотела помочь ему в изучении Уиттс-Энда, это было бы напрасной тратой сил.

— Почему?

— Вы можете, положа руку на сердце, представить себе, как кто-то из здешних жителей заполняет подробную анкету или отвечает на сугубо личные вопросы какому-то чужаку, собирающему данные для своего социологического исследования?