Мой горячий сосед снизу - Элли Лартер

— Кристина же собралась переводить ее.

— Я уже не уверена, что у нее это получится.

Невменяемой Кристину не признают — зато подтверждают ей невроз и прибавляют ко всему депрессивное расстройство. Оставлять с ней ребенка по-прежнему небезопасно. Кристина пошла на авантюру, предполагая, что правда будет на ее стороне — ведь бывший муж оказался неблагонадежным, а учительница дочери — шлюхой, — но на ее стороне оказываются только эмоциональная нестабильность и психологические проблемы.

Еще через несколько дней Олег относит документы в суд: он намерен добиться пересмотра опеки над дочерью. Хочет, чтобы теперь Мила жила с ним, а Кристина навещала ее, а не наоборот. Технически уже так и есть.

Вопрос решается еще до нового года: Милу перепоручают Олегу. Он тут же забирает документы из новой школы, чтобы перевести девочку обратно в мой класс. Анастасия Николаевна подписывает бумаги.

Растерянный, счастливый, Олег пока что едва понимает, какая на него свалилась теперь ответственность. Когда я ему об этом сообщаю, он заявляет гордо:

— К счастью, у меня есть ты.

— И что? — я смеюсь. — Я тебе не жена, а Миле — не мама, всего лишь учительница. Ты отвечаешь за нее головой. Тебе многому нужно учиться. И лучше бы ты делал это, пока я рядом.

— Пока ты рядом? — он хмурится. — А куда ты потом денешься?

Я пожимаю плечами:

— Мы с тобой все еще просто соседи… ладно, соседи, которые встречаются, — с улыбкой поправляю я сама себя. — Между нами никаких договоренностей, обещаний и обязательств.

— Разве ты меня не любишь? — Олег притягивает меня за талию и смотрит в глаза. Взгляд наполовину игривый, наполовину серьезный.

— Ну, — протягиваю я. — Это ты сначала скажи, любишь ли ты меня?

Разговор про чувства как-то не клеится, решаю я мысленно, и уже думаю перевести тему — видимо, еще не время для таких откровений, — но Олег неожиданно говорит:

— Люблю. А ты сомневалась?

— Хм, — я мычу, немного ошалев от его признания. — Ты никогда этого не говорил просто.

— Ну, теперь вот говорю.

— Ну ладно, — я киваю. — Тогда и я тебя люблю.

— Вот и договорились.

29 глава. Олег

Год спустя. Тридцать первое декабря.

— Мила звонила, снова спрашивала, когда мы наконец сделаем люк между этажами и поставим лестницу, чтобы она могла ночью подниматься к тебе, если приснится кошмар… да и просто пообниматься.

Саша в ответ молчит, только смотрит задумчиво.

Миле, как и всем детям в девять лет, иногда снятся кошмары, и кажется, что под кроватью живут монстры. Монстров мы выгоняем фонариком, который я подарил ей.

Но есть один кошмар, который оказалось не так-то просто выгнать: воспоминание о том, как ее собственная мать лежала без сознания с рассыпанными вокруг по покрывалу разноцветными таблетками. Мила тогда так напугалась, что еще несколько месяцев ей видела это во сне снова и снова… Я до сих пор каждое утро начинаю с вопроса: что тебе снилось? Но снились — злой Санта из мультика, подкроватный монстр, ворующий книжки, дядя-стоматолог, который вырвал молочный зуб… Болеющая мама — не снилась. Я облегченно выдыхаю. Вот уже пять месяцев. С каждым днем растет уверенность: больше ей это не приснится.

Да и сама Кристина после трехмесячной реабилитации держится гораздо лучше, чем я предполагал: проводит с Милой много времени, иногда даже заезжает к нам в гости. Сегодня мы собираемся вместе отмечать новый год. С утра она забрала дочку для предновогоднего шоппинга и покупки последних подарков.

Я пока не слишком доверяю бывшей жене — но может, и тут однажды удастся облегченно выдохнуть и признать: мы больше не враги, ведь у нас общее прошлое, общая дочь, общая цель воспитать ее счастливым человеком? Да и самой Кристине я желаю счастья. У нее, кстати, появился мужчина. Некий Эдуард — какое импозантное имя! — профессор с кафедры литературы. Они познакомились в издательстве, куда устроилась Кристина после реабилитации. Сейчас она пишет о всяких женских штучках: макияже, маникюре, прическах, нарядах и способах соблазнения мужчин. Ха-ха! Она всегда была хороша в этом.

Мы наконец закончили ремонт — сразу в обеих квартирах! Логичнее было бы по-очереди, чтобы не заставлять себя, а особенно Милу жить в вечной пыли и грязи, но дочка сама так прониклась всем этим — поклейкой обоев, выбором мебели, покупкой новых люстр, — что только рада была носиться из квартиры в квартиру и выдавать всем указания. Поднимите светильник выше, еще выше! Кровать — в тот угол! Балдахин хочу зеленый, я уже слишком взрослая для розового! Молоток лежит на тумбе! Ой, а можно, я тоже постучу?

Но главной ее идеей было просверлить большую круглую дыру между шестым и седьмым этажами, чтобы установить лестницу и перемещаться так между квартирами. Мы с Сашей отнеслись к этому скептически: безопасно ли это вообще? У кого нужно запрашивать разрешение на такие работы? И как потом продавать эти квартиры с дырами в полу и потолке, если мы решим куда-нибудь переехать? К тому же, теперь, когда ремонт был закончен, мы собирались начать жить в одной квартире — моей, — а Сашину после новогодних и рождественских праздников временно выставить на съем. Новостройка, удобный район, метро рядом — желающие заселиться должны были найтись быстро. Так что пока просьба Милы оставалась без ответа — но дочка продолжала упрямо напоминать.

— Я заказала несколько салатов, пять коробок пиццы, суши, торт-мороженое, сок и вино, — сообщает Саша, возвращаясь с кухни и крепко обнимая меня со спины.

— Слава «Яндекс. Еде»? — улыбаюсь я.

— Слава «Яндекс. Еде», — утвердительно кивает девушка. — Между прочим, уже два часа дня, — она косится на часы, закрепленные на стене. — Кристина не сказала, когда они приедут?

— Неа, — я мотаю головой. — Можем пока посмотреть что-нибудь.

Я включаю телевизор, перелистываю кнопкой пульта телеканалы. Что тут у нас? «Ирония судьбы», «Карнавальная ночь», «Голубой огонек» откуда-то из девяностых, для более продвинутых — «Гарри Поттер» и какой-то несмешной стенд-ап.

— Ничего интересного, — заключает Саша. Я выключаю телевизор, оборачиваюсь и разглядываю ее. Ее темные волосы подсвечиваются гирляндой, которой обвита стоящая позади нее